Три грани мизерикорда

И чуть не вывихнул себе челюсть, поспешно захлопывая рот – на коммуникатор пришёл вызов.

– С утречком тебя, – невозмутимо приветствовал пилота Десница. – Не устал ещё ждать? Если ты на «Бистяре» – вылезай, я только что приземлился.

Агата в последний раз окинула придирчивым взглядом содержимое саквояжа, удовлетворенно улыбнулась и защёлкнула замки. Основательные такие, хрен вскроешь, если не знать – как. Правду сказать, «саквояжем» объёмистый металлопластовый ранец можно было назвать лишь весьма условно.

Но – традиция. Врач ходит с саквояжем.

Однако – она подергала лямки – получилось довольно увесисто. Интересно, изобретут когда-нибудь портативные антигравы? Впрочем, что касается веса саквояжа – никто тебе не виноват, дорогая. Сама собирала. Сама решала, что должно быть под рукой в первую очередь. Ты бы ещё и цветовую маркировку на препаратах сменила, будь твоя воля… нельзя.

Неписаное правило: ассортимент, которым заполняется саквояж, может быть любым, от эталонного минимума в левой части ряда до уходящей вправо бесконечности.

Но расположение средств и их цветовой код должны соответствовать стандарту. Тот, кто придет тебе на смену, ежели вдруг на твою голову свалится что-нибудь тяжёлое (или в нее прилетит что-нибудь разрывное), не должен путаться в ампулах и флаконах. Бывают такие моменты, когда вчитываться некогда, приходится действовать на полном автомате. И синий цвет обозначает обезболивающие, красный – сердечно-сосудистые, зелёный – поддерживающие организм препараты. Всегда.

– Агафья, – девичий голос за спиной вибрировал от нетерпения, – ты скоро? Не хватало ещё, чтобы ты – ты! – сегодня опоздала в «Гнездо»!

Агата поставила саквояж в шкаф и только после этого обернулась. Марфа Ставрина, весь этот год бывшая ее соседкой по комнате, разве что ногами не топала. Хохотушка и любительница рискованных шуток, сейчас сколько-то-юродная условная сестра кипела от возмущения. На вытянутых руках Марфа («Хоть раз обзовёшь Посадницей – поругаемся!» – заявила она при знакомстве) держала белую робу, которую время от времени встряхивала.

Кончик носа покраснел, рыжие кудряшки подпрыгивали в такт движениям рук, конопушки стали опасно-яркими, и Агата решила не испытывать терпение подруги и условной родственницы.

– Давай сюда. Ну вот, измяла…

– Я измяла?! – вспылила Марфа и тут же рассмеялась. – Одевайся уже, чума ты тощая!

Теперь хохотали обе, и злополучная роба чуть не упала на пол.