Три грани мизерикорда

– Командир? – неуверенно произнесла она. – Это действительно ты, командир?

Пилот среагировал мгновенно. Оружия у него – как (кажется) и у Десницы – при себе не было, поэтому он просто сделал один длинный, скользящий шаг, плечом оттирая побледневшую девушку себе за спину. Дима дернул уголком рта, подчеркнуто медленно запустил руку под рубашку, что-то там нащупал… позади Кондового облегченно выдохнула Агата.

– Ну, ты меня и напугал. Ффух… Всё в порядке, Платина. Все свои. Что это было вообще?

– Да так, – криво усмехнулся Десница.

 – Техника, знаешь ли, не стоит на месте. Давай не сегодня, а?

– Давай, – согласилась Агата, расцветая улыбкой. – Пошли за стол, для Варфоломея место оставили, и тебе сейчас тоже что-нибудь организуем.

– Не хлопочи, – остановил Дима горящую энтузиазмом девушку. – Что-то я устал. То ли гравитация, то ли старею… Вы празднуйте, а я пойду, прилягу. Тут по дороге отельчик попался, «Мамина сказка», там и заночую. Завтра поговорим.

– Ладно, как скажешь… – недоуменно пожала плечами Агата и дёрнула пилота за рукав: – Айда, Платина, пока без нас всё не съели!

Просыпалась Агата с трудом.

Голова была ясной, не кружилась и не болела – должно быть, по возвращении с банкета доктор Ставрина догадалась-таки принять стабилизатор, – но отрываться от подушки не хотела совершенно. Можно и нужно было спать дальше. Однако вновь погрузиться в сон не получилось. Что же это так мешает-то, а? Сообразив, в чём дело, девушка чуть не рассмеялась. В комнате царил бескомпромиссный, могучий, сметающий всё на своём пути храп.

Приподнявшись на локте, Агата уставилась на соседнюю кровать. Марфы на ней не наблюдалось, зато наблюдался Платина, полностью одетый и почему-то в одном ботинке. Ботинок был ярко-красным.

Чертыхаясь вполголоса, девушка нехотя выползла из-под одеяла и отправилась в ванную. Полчаса спустя жизнь стала вполне сносной штукой. Теперь следовало сделать ее таковой и для Варфоломея: путем парочки инъекций. Вот служба и началась, мелькнула в голове ехидная мысль.

Первейшая обязанность бортового врача – приведение пилота во вменяемое состояние.

Через несколько минут Платина задышал ровнее, потом с хрустом потянулся (кровать протестующе скрипнула) и открыл глаза.

– Привет, – хриплым со сна голосом выговорил он. – Ты не знаешь, почему у меня нога болит?

– Потому что ты спал в ботинке, – любезно проинформировала пилота Агата, сохраняя предельно нейтральное выражение лица.