Три грани мизерикорда

По выражению его лица Агате никак не удавалось определить, как он относится к услышанному, а сбрасывать щиты она не хотела. Не могла она их сбросить.

– Дарья Филатова… Даше повезло. Ее взяла под свое крылышко Мама Зоя. Ну как – взяла? Объяснила отельной горняшке, что либо она отправляется на всё ту же каторгу за то, чего не делала, либо поступает к Маме Зое в штат. Именно Мама Зоя назвала Дашу – Агатой. Не судите девочку слишком строго, Алекс, она была молода и очень боялась каторги…

Лежащие на столе руки фон Строффе медленно сжались в кулаки.

– Судить? Агата, вы давеча что-то говорили о правах… по-вашему, у меня есть право судить? Судить ВАС?!

Он всё ещё не понял. Ну что ж…

– Алекс, вы ведь взрослый человек! Я должна вам объяснять, представительницы КАКОЙ профессии называют своих работодательниц – своих хозяек! – «мамами»?! Десять лет, Алекс. Я проработала на Маму Зою десять лет. Шесть – чтобы выплатить контракт, четыре – чтобы заработать на учебу. Агата-Собеседница, так меня называли. Поправить настроение, вывести из депрессии, придать уверенности в себе… такая вот специализация.

Старая сука берегла меня, под кого попало не подкладывала, сильные эмпатки на дороге не валяются и стоят ой как дорого, но сути дела это не меняет. Вы интересовались, как я познакомилась с командиром? Он снял меня в баре отеля в ночь налёта лестиан на Волгу. Расплатиться, правда, не успел… и трахнуть не успел тоже. Там такое началось, что я до сих пор в толк не возьму: как мы все живы-то остались?

Она помолчала и закончила с кривой усмешкой:

– Простите, мне следовало рассказать вам всё до того, как мы пришли сюда.

Да что там, я должна была отказаться от вашего приглашения, а ещё лучше – сделать так, чтобы оно вовсе не прозвучало. Поверьте, вы даже не заметили бы ничего. И не стояли бы сейчас перед выбором: быть вежливым или быть честным. Но Даша… ей до смерти хотелось поужинать с мужчиной, гибель которого она так долго оплакивала. Давно. Очень давно. В прошлой жизни. Я не смогла ей отказать. Ещё раз простите. И прощайте.

Агата встала из-за стола и пошла к выходу из ресторана. Пошла, не оглядываясь, чтобы не видеть статуи, в которую превратился Алекс фон Строффе.

Надежда Кондовая отвернулась от плиты, на которой собиралось вскипеть, но всё никак не вскипало какао. Растворимые напитки – чушь и профанация, какао надо варить! Женщина вздохнула, поправила выбившуюся из прически то ли светлую, то ли седую прядь и в упор посмотрела на сына.