Город Бессмертных. Трилогия

Он, казалось, не умолкал, отвечая на многочисленные вопросы. Все, что их окружало, словно куда-то отодвинулось и перестало интересовать. Промозглая сырость, которую тихо проклинали чародеи, и на которую в голос ворчал Тангор, не доставляла Эннареону и Лисси никаких неудобств. Эльф чувствовал, что с каждым мгновением влюбляется в девушку все сильнее.

– Оказаться бы сейчас на юге, – в десятый раз пробубнил Тангор в бороду. – В Дирхкаге…

– Лучше уж прямо в Раттории, – подхватила Альрин, потирая озябшие руки.

– Там правда тепло? – повернулась к ней Лисси.

 – Я столько слышала об этой стране…

– Ты говорила, что родилась там, – удивленно заметил Эннареон.

Все спутники, как по команде, уставились на девушку.

– Все так, – проговорила та, нервно облизнув губы. – Я не лгала, клянусь! Я действительно родилась в Раттории. Но в три года меня украли. Варвары при набегах часто забирают детей из приграничных деревень. Потом – деревянная клетка, невольничий рынок в Легерранде, клеймо, – Лисси потерла запястье.

 – Сперва меня купила богатая семья, которой не суждено было иметь своих детей. Они хорошо обходились со мной, может даже любили…

– Так любили, что продали в бродячий цирк, – хмыкнул Тангор.

Девушка опустила взгляд.

– В надежде вернуться домой, однажды я сбежала. Но у городских ворот меня схватили стражники. На беду, там как раз проезжал Тагриз со своей труппой. Новому хозяину приобретение обошлось в десять монет серебром, – она горько усмехнулась. – Очень символично: мне было как раз десять лет.

Альрин на мгновение попыталась представить – каково это, быть безвольной пленницей и послушной служанкой у какого-нибудь мерзавца. Выполнять любую его прихоть… Ее лицо исказила гримаса отвращения.

– Мне было недосуг изучать историю и географию, – продолжала тем временем Лисси. – Вместо этого мне преподавали гимнастику… и в качестве учителя чаще всего выступала плетка. Можете мне не верить, – голос девушки предательски задрожал, – но я правда не помню ни цвета родного неба, ни вкуса ветра, ни языка своей страны.

У меня отняли даже имя! Helessiarrhe оказалось слишком длинным для хозяина, и я стала просто Лисси.

Она, не выдержав, спрыгнула на землю, уткнулась в теплую шею Ромашки и разревелась.

Первым опомнился эльф. Он легко спешился, подошел к девушке, и взял ее ладони в свои. Тепло и бережно, словно хотел забрать боль, что терзала душу.

– Лисси… Никто из нас не желал тебя обидеть. Прости, что разбудили такие воспоминания.