Всегда на твоей стороне

Пока они ехали к квартире, в которой в прошлый раз ночевали, рыжик вытер окровавленные ладони о штаны и вытащил телефон.

– Вечер добрый! – бодро произнес он в трубку.

Андрея покосилась на этого оптимиста и закатила глаза. Парень ответил ей слабой усмешкой и переключил внимание на разговор по телефону.

– Я вышлю тебе координаты, будьте так добры, приберитесь там… – Джеймс немного помолчал, слушая собеседника. – Спасибо.

Не спросив у парня разрешения, Андрея пошла с ним домой.

К нему домой.

Они оказались одни за закрытыми дверями, вдвоем в этой огромной квартире.

Девушка нервно сглотнула, и это не укрылось от внимательного взгляда Джеймса.

– Тебе не нужно оставаться со мной, – проговорил он, подходя к ванной. – Спасибо за помощь.

– Выгоняешь?

– Просто, чтобы ты понимала: тебе не скрыть от меня свою нервозность. – Джеймс исчез за дверью комнаты и стянул футболку. – Я вижу, когда тебе некомфортно.

Парень прислушался, но ни ответа, ни звука удаляющихся шагов не услышал.

Спортсмен коснулся подушечками пальцев края раны. Пуля прошла по касательной и не задела ничего жизненно важного. Но все равно придется зашивать. Выругавшись, Джеймс достал аптечку и пошарил в ней: иголка, нить, спирт. Хоть аптечки он комплектовал на все случаи жизни!

Парень обработал иглу и рану спиртом и поднял импровизированные инструменты повыше к лампе, стараясь продеть нитку в ушко.

– Черт! – выругался Джеймс и сжал кулаки, упершись в раковину.

Руки не переставая тряслись после небольшого приключения.

Джеймс закрыл глаза, пытаясь успокоить тремор.

За месяцы в «Гнезде» парень совсем отвык от серьезных потрясений, жизнь превратилась в сплошной день сурка, наполненный предсказуемыми всплесками гнева тренера Сандреса. Но никак не покушениями на него…

Позади зашелестела дверь. Парень не пошевелился, его руки, напряженные и сжатые в кулаки, продолжали лежать на раковине, плечи медленно поднимались и опускались при каждом вдохе и выдохе.

Даже стоя с закрытыми глазами, Джеймс знал: Андрея изучала его, каждый шрам на спине и руках, оставленный когда-то его отцом или тренером.

Парень буквально ощущал на себе этот пристальный взгляд. Тяжелый, но не… не осуждающий.

Андрея не проронила ни слова, пока забирала из его трясущихся рук иглу и нить. Не сказала ничего и даже не взглянула на него, когда опустилась на колени и стала зашивать рану. Движения Кендалл были удивительно четкими и аккуратными.