Сумасшедшая одержимость

У меня было много дел этим вечером. Может, я и был временно отстранен от работы в Бюро, но набрал работы из внешних источников, как можно больше работы, потому что если бы мне нечем было себя занять – я бы сгорел в пламени собственной злости.

Я выкарабкался из ада, я его видел, чувствовал, попробовал на вкус, и единственное, что меня спасло, – это мечты о мести и обо всем, что ждало меня по ту сторону. Я распланировал свое будущее, начиная от типа женщины, на которой женюсь, и заканчивая типом паркета в своей квартире.

Ни разу в этих мечтах я не отводил места для Джианны Марино.

Я должен был чувствовать облегчение от того, что она снова вышла замуж и была для меня недоступна, но черт бы ее побрал… иногда казалось, что забыть ее абсолютно невозможно.

– А что насчет симптомов заражения? – добавила она, отводя глаза, словно только что заметила какую-то важную деталь в моем деле.

– Еще больше сплетен, Саша?

Ничего удивительного. Те, кто встречал меня, не забывали меня никогда. За исключением одной женщины, по крайней мере.

Когда я был ребенком, мое лицо было моим проклятием, но теперь я сделал его своим оружием. Им я запугивал, манипулировал, добивался нужных целей. Власти. Информации. Женщин. Как же иронично, что я не мог владеть единственным, чего желал.

Она подняла глаза, недовольная собой.

– Вы никогда не целуетесь в губы.

– Правда.

– Почему?

– Считаю грязным и ненужным.

В ее глазах мелькнуло смятение. В ходе этого анализа она уже и так углубилась в мою психику глубже, чем следовало.

Теперь ее интерес был чистейшим любопытством, по причине которого люди и становятся психологами: желанием расколоть человеческое сознание, как яйцо, и выяснить, что нами движет. Вот только она не знала, что мной ничего не двигало. Я сам построил чертов двигатель.

– Не похоже, чтобы у вас было такое же мнение касательно… других частей женской анатомии.

Я засмеялся.

С частями анатомии одной конкретной женщины у меня не было никаких проблем. Если быть до конца честным, я бы даже позволил ей плюнуть себе в рот.

– Так что, если вы ничего не имеете против…

– Отлизывания киски?

Она вспыхнула.

– Все зашло дальше, чем должно было, – пробормотала она, вертя в пальцах ручку.

– Вы же все это записываете, Саша? – я поправил манжет рукава.

– Так почему без поцелуев? – она перестала нервно ерзать, потому что ее любопытство снова взяло верх.

Она думала, что что-то нащупала, некий кусочек пазла, из которого я состоял.