Ушедшие: Наследие Предков

– Да. – кивнула она и еле заметно запрокинула голову, доверительно увеличивая обзор. – Это означает «дитя света» на енохианском языке.

– Но почему ее сначала не было видно? – поинтересовался он, отметив как заманчиво пульсирует венка на ее длинной и точеной шее.

– Она проявляется только тогда, когда я этого захочу. – пояснила Мари, и надпись снова исчезла, будто повинуясь негласной воле своей обладательницы. – Это тайное тату. Можно сказать, сакральное. Обнаружить такое почти невозможно. Оно проявится на постоянку лишь после смерти носителя.

Джесс тихонько присвистнул и изумленно провел пальцем по нежной, бархатистой коже. Ни следа. Словно никакой надписи здесь никогда и не было.

Мари все-таки отстранилась и вновь застегнула ворот комбинезона. Однако Джесс готов был поклясться, что она тоже почувствовала притяжение, а не только он. И вообще, ее поведение сейчас было очень похоже на флирт. Разве нет?

«Будь трижды проклят тот поганый упырь!» – со злостью подумал он.

 – «И пусть от моей крови у него случится заворот кишок! Как же бесит, что она не может стать моей! И не только сейчас, но и никогда больше…»

Джесс понял, что стремительно мрачнеет, и, стараясь не афишировать это, полез в сумку за табаком. А Мари поспешно занялась ужином, явно маскируя под излишней увлеченностью процессом какие-то свои эмоции, о которых он мог лишь догадываться. Как бы там ни было, но неловкая молчаливая пауза, повисшая между ними, показалась ему красноречивей тысячи слов.

Ведь дело вовсе не в том, что он выдает желаемое за действительное. Все вполне могло бы случиться. И даже наверняка случилось бы.

Вот если б только проклятые обстоятельства сложились немного иначе…

***

Узкий каменный мост через кромешную черную бездну… Висит себе, не понятно как и на чем – так ненадежно и хрупко, словно дерзкий вызов для самых храбрых путников. Или, скорее, самых чокнутых. Казалось, что там, внизу, даже не пропасть, а бескрайний ледяной космос.

И стоит лишь на миг оступиться, как будешь падать туда целую вечность, точно тот пресловутый орел, превратившийся однажды в созвездие.

Позади, у самого края пропасти, где берет начало этот безумный мост, одиноко стоит дядя Иен и смотрит на Джесса так, будто прощается. Взглядом, наполненным доброй и тихой грустью. А на противоположной стороне бездны смутно маячит стройная фигурка Мари. И есть во всей этой картинке что-то необъяснимо тревожное.