Населенный призраками

Хендрикс отшатнулась от двери, но в спальню ворвался папа, а не Грейсон.

– Что случилось? – Он уже искал злоумышленника, его мысли явно шли по тому же пути, что и у Хендрикс. – Этот мелкий мерзавец здесь?

Хендрикс помотала головой и указала на свое лицо и волосы.

Отец только моргнул, нахмурившись.

– Хендрикс? – сказал он. – В чем дело?

– Разве ты не видишь, что он сделал?

Озадаченное выражение не покидало лицо отца. В замешательстве Хендрикс повернулась лицом к зеркалу, висящему над ее комодом.

То, что она увидела, заставило кровь застыть в жилах.

Ее отражение снова было нормальным. Волосы не были выстрижены. Они все еще были скручены в пучок, немного растрепанный после того, как она покопалась в нем пальцами, но сама гулька была на месте. На лице не осталось никаких следов маркера, по щекам не текла кровь. Все выглядело так же, как обычно.

– Нет, – выдохнула Хендрикс, наклонившись ближе к зеркалу. Она провела руками по лицу, по губам, распустила волосы дрожащими пальцами. – Ты не понимаешь, секунду назад все выглядело по-другому.

Папа уставился на нее, слегка нахмурившись.

– Что выглядело по-другому?

Горло перехватило. Она не хотела признаваться в том, что увидела. В том, что она думала, что увидела. Это было слишком безумно, чтобы произнести вслух.

– Не знаю, – пробормотала она, скручивая волосы обратно в пучок.

Отец явно пребывал в сомнении. Неловко замявшись, он сказал:

– Терапевт говорил, что такое может произойти, помнишь? Примерно сорок процентов людей с посттравматическим стрессовым расстройством испытывают слуховые или визуальные галлюцинации.

– Господи, папа, у меня нет посттравматического стрессового расстройства, – слабым голосом сказала Хендрикс. – Это была игра света или что-то в этом роде.

– Я знаю, ты сказала нам, что не хочешь ни с кем говорить о том, что произошло, но, возможно…

– Я в порядке.

Наступила долгая пауза. Отец Хендрикс, похоже, вел какую-то внутреннюю борьбу с самим собой.

За последние несколько месяцев слово терапия использовалось довольно часто.

Хендрикс сказала своим родителям, что она не хочет сидеть на кушетке у какого-то старика и говорить о своих чувствах, она даже не знает, с чего начать, и родители на какое-то время согласились позволить ей попытаться справляться с ситуацией самостоятельно. Но Хендрикс понимала, что они не особо уверены, что это решение правильное. Иногда она и сама не была в этом уверена.

– Ладно, – наконец сказал отец.