Егерь

– Ему приказали все уничтожить и зачистить территорию, – ответила она за него. – Не будет громких сообщений в новостях. Не будет правды и возмездия в том виде, которого достойны жертвы их деяний. А все потому, что семья Мэйфилда Джеланио – одни из самых крупных поставщиков военного оборудования на Суе. Отдел номер ноль бюро общественной безопасности Совета Всевидящих занимается именно такими делами. И твой друг, судя по всему, им руководит.

– Это правда? – Одеялко не сводила глаз с Темного, а тот продолжал молчать.

– Просто есть ситуации, – опять взяла слово Роден, – когда правда способна уничтожить не только влиятельных людей, но и пошатнуть саму власть. «Несправедливо!» – скажешь ты. «Необходимо», – ответит твой друг.

Роден затушила елотку об оконное стекло и повернулась к обоим лицом.

– Как тебя звать, агент 8106 по прозвищу Темный?

– Зафир Кеоне.

– Приятно познакомиться, господин Кеоне. Я – Егерь. Кстати, почему ты все еще здесь?

– Хочу поговорить с Сафелией.

Наедине.

Роден снисходительно улыбнулась.

– Это означает, что он собирается просить тебя вернуться, Одеялко.

Сафелия отвернулась.

– Свадьба Стефана через три месяца, – произнес Темный. – Самое время дать о себе знать, если ты…

– Если я что, Зафир?

– Если ты готова хоть что-то изменить.

Сафелия громко рассмеялась и погладила себя по испещренной рубцами руке.

– Мне очень жаль, – произнес он.

Она обернулась и вскинула подбородок.

Так и смотрела на него, долго, в молчании, как будто сверху вниз, как будто была выше него ростом, выше него и всего гребаного мира вокруг.

– Зато мне насрать на твою жалость, – наконец произнесла она и вышла из комнаты.

Роден лукаво улыбнулась, подошла к окну и приложила ладонь к стеклу. Решетка за окном заиграла синими огоньками, переливаясь на свету.

– Мы навсегда останемся жить в клетках, созданных руками мастеров своего дела, – она отняла ладонь, и решетка за стеклом погасла.

 – И я говорю не о внешнем уродстве, – она повернулась лицом к Темному, – а о том, что скрыто под ним. Нет больше девочки, угодившей в переплет три года назад. Пламя сожгло ее дотла.

– Кем бы Сафелия ни стала, ее семья примет ее такой, какая она есть.

Роден вновь улыбнулась, на этот раз снисходительно.

– С трудом верится в это, Темный, – она прошла мимо него и подмигнула на прощание.