Егерь

Он даже вскинул брови, всем своим видом выражая неподдельное удивление.

– Что-то не так с моим позывным? – спросил он.

– С твоим новым позывным, – отчеканила Сомери и весьма неграциозно плюхнулась в кресло. – Это Егерь тебя так назвала?

Брови Зафира еще выше залезли на лоб.

– Егерь? Причем здесь вообще Егерь?

– Это ты мне ответь!

– Что я могу на это ответить? – Зафир даже усмехнулся. – Егерь к моем новому позывному не имеет никакого отношения.

Он исподлобья взглянул на Сомери и оценил состояние ее оболочки.

Черные пятна пожирали госпожу Президента, и сама она прекрасно об этом знала. Значит, ярость ее была неконтролируемой, страх неподдельным, а бессилие – очевидным. Егерь и его позывной. Как могут быть связаны «Егерь» и «Темный»? Где точка соприкосновения и в чем подвох?

– Я выбрал этот позывной самостоятельно, – продолжил Зафир. – Выбрал из сотен тысяч других возможных псевдонимов и сменил регистрационный номер на новое имя. Если позывной «Темный» Вам не нравится по каким-то личным причинам, я могу сменить его на любой другой прямо сейчас.

Лицо Сомери перекосило. Угол рта суирянки поплыл вверх и губы скривились в омерзительную полуулыбку, больше призванную устрашить, нежели успокоить.

– Теперь я точно знаю, что она здесь ни при чем, – не то прошипела, не то прошептала она. – Что ж, быть тебе «Темным» Зафир. Вот только помни, что в поэме Суиргида Лавэ смерть была повержена рукой Создателя и обречена на вечное существование во тьме.

Угроза? С чего вдруг? Из-за псевдонима? Да он выбрал его просто так! Строки из поэмы всплыли в памяти сами собой, как только некая Роден Кенигстен вошла в комнату для психокоррекции в клинике доктора Ситен. Прежде он никогда не видел подобных оболочек. Тьма, окружавшая эту особу, казалось настолько всепоглощающей, что ее обладательницу можно было назвать самой опасной и изощренной в мире убийцей. Не жертва чужой расправы присела в кресло рядом с ним, а сама Смерть.

Светло-серые глаза этого существа будто пронизывали пространство насквозь, заглядывая в глубины чужого подсознания, чтобы вывернуть оттуда неприглядные секреты. Насколько четко она подобрала новые имена всем участникам той терапии. «Язва» – жертва наркотической зависимости с распадом личности, которая годами кровоточила в своем окружении, пока не перфорировала самых близкий ей людей, вынудив, наконец, отказаться от нее.