Полукровка

Ответ Эсты вполне отвечал заданному тону:

– Во Вселенной существует порядка двухсот сорока планет, населяемых людьми. И на каждой из них свои обычаи и культура. Так, например, на Мериксене белые наряды имеют право носить только вдовы. Весьма «экзотично», вы так не считаете? Думаю, благодаря нашему с Урджином союзу, жители Доннары и Олмании смогут познакомиться не только с культурой обоих народов, но и перенять некоторые обычаи друг друга.

– Какие, например? – выдавила Клермонт.

Эста наклонилась к ее уху и сказала тихо, но ровно настолько, чтобы мог услышать Урджин:

– Обучаться искусству любви до замужества.

Теоретически, естественно…

Клермонт побледнела. В самом страшном сне она не могла представить, что Эста окажется ей не по зубам. Где та милая неопытная девочка, которая должна была появиться здесь? Перед ней стояла железная леди. Такую удивить чем-либо, а тем более сломить, вряд ли кому-то под силу. Но время расставит все по своим местам, и, возможно, слово Клермонт будет последним.

– Это интересное мнение, – бросила она напоследок и отошла вслед за отцом.

Урджин вздохнул с облегчением, надеясь, что худшее уже позади. И как только он позволил себе окончательно расслабиться, перед ними возник тот самый олманец, который разговаривал со Стефаном и пришелся не по душе Урджину.

– Зафир Кеоне – подданный Олманской империи! – объявил глашатай.

– Зафир! – Эста расцвела на глазах, и это Урджину не понравилось еще больше. – Сколько мы не виделись?

– Два года.

– Урджин, позволь представить тебе моего друга Зафира.

Урджин кивнул в знак приветствия и вежливо улыбнулся. Зафир же показал два ряда белоснежных зубов и вновь обратился к Эсте:

– Ты немного изменилась, повзрослела. И от тебя до сих пор невозможно оторвать взгляд.

Щеки Эсты порозовели.

– Ты всегда одаривал меня комплиментами. Спасибо, Зафир.

– Я никогда не лгал женщинам, а тебе – особенно, Sulline.

Эста приоткрыла было рот, но вовремя опомнилась.

Урджин обратил особое внимание на этот жест. Он готов был встать между Зафиром и Эстой и со словами «моя женщина» объяснить по-мужски этому олманцу, что это значит.

Но самоконтроль – первое, чему его обучали с детства. И будучи хорошим учеником, он не позволил даже тени скользнуть по лицу. Возможно, он убедил всех своей невозмутимостью, что этот флирт ему безразличен, а значит, он доверяет своей супруге.

Однако Зафир был не только олманцем, но и медиумом.