Пробуждение

Гийон бросил эти слова с таким видом, будто она удостоилась аудиенции, как минимум министра, и теперь задерживает его.

Кайлин, догадавшись, что разговор на этом окончен, прошла в единственную внутреннюю дверь его кабинета и попала в комнату отдыха. Шерстяной ковер, диванчик, кресло, кофейный столик, шкаф с чайными принадлежностями, тарелками и приборами, чайник, кофеварка, голографический телевизор и стопка аккуратно сложенных газет на полу возле кресла, – все было в ее полном распоряжении. И главное, здесь было окно: большое, оно открывало ее взору вид на широкую улицу и высотное здание напротив.

– Можешь закрыть за собой дверь, – подсказал Гийон, присаживаясь за рабочий стол.

– Я принесу сюда документы?

– Делай, что хочешь, только не мешай.

Кайлин несколько раз прошествовала через кабинет опекуна с пачками мятых бумаг. Спустя некоторое время Гийон заглянул к ней и, застав пробужденную, грызущую карандаш, среди вороха бумаг на полу, объявил, что уезжает.

– До конца рабочего дня ты вернешься или мне закрыть все самой?

– Вернусь.

Вернулся Гийон около пяти. Если учесть, что в десять минут шестого рабочее время заканчивалось, можно сказать, что он приехал вовремя.

Пребывая в скверном расположении духа после разговора с Цемеи, он заглянул в комнату к Кайлин и обомлел: пробужденная, сидя на полу и облокотившись на диван, читала… газету. Папки с документами стопкой лежали на кофейном столике.

– Ты что, все разложила? – не веря собственным глазам, произнес Гийон.

Кайлин оторвала взгляд от интересной статьи и посмотрела на него:

– Вообще-то, да!

– И сколько у тебя ушло на это времени?

– Часа два, наверное, – пожала плечами она.

– Ты разложила более тысячи листов из четырех разных дел в нужной нумерации по папкам?

– Да.

– За два часа?

– Да.

Не поверив ей на слово, он прошел в комнату и взял со стола одну из папок. Пролистав подшитые в нее листы, он взял другую папку, затем еще одну, и еще… Все бумаги действительно были разложены в порядке нумерации.

– Как ты это сделала? – с неподдельным удивлением спросил Гийон.

– А ты присмотрись внимательнее, может, поймешь.

Он с прищуром взглянул на нее и пролистал страницы, особо не всматриваясь в содержание.

– Как? – повторил он.

Кайлин поднялась с пола и, отогнув край листа, поднесла его к свету: бумага просвечивала зеленоватым оттенком.