Терра. Часть 2. Война племен

– А звание? Ну, хоть что-нибудь ты вспомнил?

– Образы одни. Никакой конкретики. А в твоей голове после инициации что-нибудь осталось?

– Нет, – прошептала она. – Тот объем информации, который они впихивают во время инициации, не оставляет от прошлой жизни ничего.

– А эмоции? Когда они вернулись к тебе?

– Года через два начала что-то испытывать. Злость, раздражение, недовольство. Они лечили это в сети. Закачиваешь обновление информационных баз – и вновь ничего. Среди наших слухи ходили, что если перестать обновляться, эмоции вернуться в полном объеме.

Но на госслужбе за своевременным обновлением пристально следили.

– Тебе не хватало этого? Эмоций, я имею в виду? – Лавджой провел пальцем по ее груди и спустился к пупку, очерчивая круги вокруг него.

– Я поняла одно: если что-то отобрать, жертве обязательно захочется это что-то вернуть. В этом прокол всей системы. Рекомбинанты должны были восстать. И это не заслуга сопротивления. Если существуешь без эмоций, всегда хочется понять, что такое существовать с эмоциями.

Когда начинаешь чувствовать, а потом вновь теряешь эту способность, призраки этих эмоций все равно остаются. Ты как бы реально осознаешь, что стал ущербным, и начинаешь искать способ вернуть себе «нормальность».

– А оборотни? Как думаешь, они испытывают что-то?

– В их мозгах столько имплантов, что вряд ли там остается место для каких-либо эмоций. Не будь они созданы из людей, я бы назвала их идеальными андроидами. Я как-то задалась вопросом, почему они с такой легкостью копируют людей, их поведение, эмоции, а потом пришла к выводу, что скопировать то, чего в тебе нет, проще, чем скрыть что-то.

Понимаешь, о чем я?

– Подражать проще, чем врать, – кивнул он.

– Да.

– Интересная мысль. Но ведь оборотней, так же, как и рекомбинантов, создают из людей.

– В нас больше органики. В них больше наномашин и имплантов, – вздохнула Катарина, закрывая глаза.

– Почему ты примкнула к сопротивлению? – тихо спросил Лавджой, продолжая поглаживать пальцем кожу на ее пупке.

– Я не хотела жить в обществе, где детей приносят в жертву технологиям.

– Или ты сама хотела иметь детей? – прошептал он ей на ухо.

Катарина молчала.

– Рыжая, ну ты чего?

– У меня подруга была. Ну, как подруга. Мы жили в соседних квартирах. И общались как рекомбинанты. Она любовника завела, ну, для того, чтобы гормоны в крови не скакали. Он тоже был рекомбинантом. Мы работали вместе. В общем, забеременела она. Закон ты знаешь.