Вигнолийский замок

Эта клумба занимала самое почетное, центральное, место во дворе замка и принадлежала моей ключнице Веронике. Костоправ Цимес о чем-то болтал с одним из солдат гарнизона. Цимес никогда не снимал кожаный фартук и был похож на кузнеца. Сам же кузнец почему-то ругал тощего подмастерье, грозно размахивая большими щипцами.

– Ты его хочешь убить этой штукой? – я остановился рядом с покрытым копотью плечом Мика.

– Доброго вечера, господин барон! – кузнец коротко поклонился. – Не собираюсь я его убивать, а просто хочу дать ему пинка под зад и отправить побираться к чертовой матери.

Он не на что больше не способен! В горне почти погас огонь, в то время как этот стервец занимался черт знает чем!

Подмастерье смотрел в землю. На вид ему было лет четырнадцать. Из всей его неказистой щуплой внешности оттопыренные уши привлекали к себе наибольшее внимание.

– А что же он? Заснул? – спросил я. – Не выспался?

– Да куда там, дрых как сурок всю ночь, – горячо отверг мои предположения кузнец. – Я же помню ваш приказ о семичасовом сне для челяди.

Он просто лентяй! Ему было лень поднять свой зад и проверить горн!

– Так ты лентяй? Это так? – я ожидал ответа, но подмастерье молчал. – Ну что ж, Мик, он исправится, полагаю. А если нет, то его ждет судьба Жульена из соседней деревни. Вряд ли он такое себе желает.

Подросток поднял голову и посмотрел на меня, не решаясь задать вопрос.

– Хочешь знать, что случилось с Жульеном? Так он тоже был ленивый, как ты. Его отовсюду выгоняли, и в конце концов он занялся разбоем с другими такими же.

Повеселился месяц другой, пока кое-кто его не поймал и не повесил на большом дереве. Постой… а кто же его поймал-то? А, вспомнил. Я это был! – я хлопнул подмастерье по плечу. – Исправляйся давай! А ты, Мик, погоди, не выгоняй его. Кажется мне, он начнет стараться.

– Как угодно, господин барон. Я с ним уже измучился. В глазах кузнеца темнела безнадежность, а во взоре подмастерья, наоборот, сверкал страх.

Сбежавший гусь сумел закрепиться посередине клумбы, и никто: ни крестьянин, ни его сын не решались топтать цветы ключницы.

Они бегали вокруг, размахивали руками и с опаской озирались на меня. Мне казалось удивительным: эти-то чего меня боятся? Я им, в отличие от соседей-баронов, ничего плохого не делал: не травил их посевы лошадьми, не жег дома, не похищал молодых девиц. Наоборот, я постарался донести до каждого свои требования и дал понять, что сверх того от них ничего не хочу.

– Арт! Арт! – раздался знакомый баритон.