Эксгумация

Она сидела на полу, прислонившись спиной к стене.

– Помоги мне поднять ее, – сказала Хейли Хэлу.

Шварцман вздрогнула, почувствовав на спине и плечах огромные руки Хэла, когда тот быстро вернул ее в вертикальное положение. Возьми себя в руки. Ты не какая-то свихнувшаяся тетка. Ты врач, ученый.

– Кто-нибудь может принести мне бутылку воды? – крикнула Хейли в коридор. Хейли и Хэл. Им она могла сказать. Они должны знать.

– Все нормально. – Анна прочистила горло. – В самом деле. Просто я не ожидала…

Они подумают, что я сошла с ума.

Так всегда думала ее мать – мол, она слишком остро реагирует на все или делает из мухи слона.

Но это явно не тот случай. Или все же тот? Наверное, она слишком остро отреагировала. Ей требовалось время, чтобы успокоить нервы, подумать, прежде чем что-то сказать. Никогда не предсказывай результат заранее, это первая заповедь ее профессии. Она была ученым. Ученому нужны доказательства. Тело даст ответы.

– Кулон? – спросила Хейли.

– Он необычный.

Хэл и Хейли переглянулись.

Для них это был просто кулон. И, конечно, наверняка найдутся другие, подобные ему. То, что они никогда таких не видели, еще ничего не значило.

Наоми Мьюир из команды криминалистов вошла в комнату с бутылкой воды и вручила ее Хэлу. Тот открыл крышку и вложил бутылку в руки Шварцман.

– Попей.

Она поднесла воду к губам и сделала глоток. Холодная жидкость взбодрила ее, помогла стряхнуть гнетущие мысли. Анна вернула бутылку Хэлу.

– Мне лучше. – Она расстегнула молнию на комбинезоне, чтобы впустить прохладный воздух.

 – Просто я слегка перегрелась.

Хейли подозрительно посмотрела на нее. Шварцман внутренне съежилась. Нужно, чтобы они ей поверили. Но что ей делать, если они не поверят? Сан-Франциско должен был дать ей новый старт, помочь начать жизнь с чистого листа. Ведь ей так хотелось начать все сначала! Но, похоже, она зря надеялась…

Шварцман потянула вниз молнию на комбинезоне, впуская еще больше свежего воздуха, и снова вернула ее на место. Затем надела новую пару перчаток и вернулась к телу.

Внимательно осмотрела небольшой бугорок на переносице жертвы и провела пальцами по хрящу в поисках признаков перелома. Чисто. Как и Шварцман, Виктория Стайн родилась с округлым перегородочным хрящом, который делал ее нос типично еврейским.

На шестнадцатый день рождения Анны ее мать предложила дочери пластику носа в надежде, что та решится на что-нибудь более прямое и патрицианское, больше похожее на ее собственный нос.