Эксгумация

Шварцман провела их в гостиную, села на подлокотник дивана, подобрала ноги и натянула на колени свитер. Предложила было заварить чай, но они оба вежливо отказались.

– Извини, что пришли так поздно, – сказала Хейли.

Неужели они встретились заранее? И поэтому им понадобилось дополнительное время? Она попыталась прочесть выражения их лиц, но они не смотрели друг на друга. Они смотрели нее. Шварцман покачала головой.

– Все хорошо. Я не спала.

– С тобой все в порядке? – спросил Хэл и, упираясь локтями в колени, подался вперед в кресле.

В планы Анны не входило обмениваться любезностями. Она хотела знать, что им известно, хотела поделиться с ними этим случаем, как с коллегами. Она нервничала, ерзала, теребила подол своего свитера. Ей хотелось задавать вопросы.

– Шварцман!

– Как и ожидалось, – сказала она. Избитая отговорка. Их у нее немалый запас. Но нет. У нее не все в порядке. Даже близко нет.

– Давайте покончим с этим.

– Что ты можешь рассказать о нем? – спросила Хейли.

Анна поставила чашку с чаем на стол. В предстоящем разговоре не было утешения. Когда дело касалось Спенсера, никакого утешения не было вообще.

– Ты одна из нас, Шварцман, – напомнил Хэл.

Ей очень хотелось верить, что на этот раз все будет иначе. То, что она одна из них, многое меняло.

– Мы на твоей стороне. Это не допрос. Мы лишь просим тебя рассказать все, что могло бы помочь прижать этого негодяя.

– Вы не сможете связать это с ним, – возразила Шварцман. – Никто никогда не смог связать его ни с чем из того, что он делал.

– Об этом болеть нашим головам.

Сможет ли она это сделать? Передать Спенсера кому-нибудь другому, чтобы этот другой взял расследование на себя?

Никто никогда не просил ее это сделать.

Как же ей хотелось сбросить с себя это бремя или хотя бы поделиться им! Но ей было страшно. Что если она им расскажет, а они ей не поверят? Что если улики указывают на что-то еще?

Как она сможет изо дня в день работать бок о бок с ними, после того как поделилась самой страшной частью своей жизни?

– Расскажи, как вы с ним познакомились.

Сорви пластырь. Покончи с этой болячкой.

– Мне было двадцать три года, я как раз заканчивала третий курс медицинского факультета.

– В конце третьего курса тебе было двадцать три года? – повторил Хэл.