Эксгумация

Большая металлическая табличка в форме диска на стене дома сообщала, что тот был построен до землетрясения 1886 года.

Поскольку бо?льшая часть исторического Чарльстона была, по сути, возведена на городской свалке, землетрясение привело к тому, что дома погрузились в зыбучую грязь, на которой они и были построены. Те, что пережили землетрясение, закрепили болтами, которые можно было со временем затягивать дюйм за дюймом, чтобы дома не развалились, а диски-таблички просто создавали приятную эстетику, прикрывая эти болты.

Прежде чем подняться по лестнице, Харпер проверила свои записи, дабы убедиться, что это действительно адрес Кимберли Уокер. Сэм подошел к другой лестнице и быстро поднялся по ступенькам. Поскольку мужчинам было неприлично смотреть на женщин, когда те поднимались по лестнице, так как существовал риск случайно увидеть лодыжку или, не дай бог, икры, многие из старых домов Чарльстона имели по две лестницы. Правда, этикет требовал, чтобы мужчина ждал, когда женщина первой поднимется наверх.

Хотя Сэм больше не был похож на ее школьную любовь, в нем сохранилась какая-то часть из прошлого. Сэм всегда был там, наверху. И ждал. Даже если никогда не встречался с ней взглядом. Странные вещи делала обида. А все из-за того, что Харпер поступила в университет Северной Каролины, а он остался дома.

Харпер позвонила в дверной звонок, Сэм ждал за ее спиной, сцепив перед собой руки. Уокер была дома. По крайней мере, так она сказала матери Харпер.

Детектив вновь потянулась к звонку, но Сэм перехватил ее руку.

– Она уже здесь, – сказал он, кивнув на дверь, которая как раз приоткрылась. Харпер показала свой значок.

– Миссис Уокер, я…

– Дэвис. Миссис Дэвис. И я знаю, кто вы, – сказала хозяйка дома, нахмурившись; вокруг ее губ появились морщинки. – Я почти четыре года проработала у ваших родителей.

– Насколько я понимаю, сегодня вечером вы слышали шум, доносившийся из дома миссис Пинкни. Если можно, мы хотели бы задать вам несколько вопросов.

Кимберли Уокер-Дэвис сняла цепочку и пригласила их войти. Она была в ночной рубашке и халате цвета, который Харпер назвала бы лососевым. Внутри дома халат сливался с абрикосовыми стенами гостиной. Персиковый ковер и люстра, свисавшая с потолка на высоте двадцати или тридцати футов, с украшениями в виде тяжелых хрустальных листьев и плодов. Это явно была ее цветовая гамма.

– Прошу вас, пойдемте за мной в гостиную.