Незаконченное дело

Девушки были немного взволнованы и смущённо смотрели в пол, но в то же время было видно, что они рады выпавшей им чести. Опасности капитан не ощутил, поэтому позволил дипломатам разделить трапезу с конунгом.

Фареодур, Пепсар и Апрус сели по одну сторону стола, напротив трона, а конунг с сыном и стражем по другую. Его охрана немедленно встала в шаге от их спин. Исангаст построил парней так же, за исключением братьев, которым поручил следить за входом и поставил их вторым рядом, спина к спине с Иманом и Эйнаром.

Те, в свою очередь, занимали места подле капитана, стоящего прямиком за Фареодуром.

После этого все приступили к трапезе. Когда дипломаты хотели отведать какое-то блюдо или налить выпить, они указывали служанкам на выбранный кусок или напиток и те немедленно проводили дегустацию. Стол был довольно богатым. Тут были и маленькие рыбёшки величиной с мизинец, которые конунг закидывал в рот целыми горстями, запивая их элем. Были рыбы средних размеров, но такой толщины, что смахивали на подводных родичей Вилки.

Но особой гордостью конунга являлась огромная, зубастая тварь с зазубренными плавниками, занимавшая половину стола. Исангаст совершенно не увлекался рыбалкой и абсолютно не разбирался в рыбе, но даже его эта тварь весьма впечатлила. Он решил, что как только они вернутся на «Следопыта» он узнает у Дорфа, что это за рыба и как она называется.

Из мяса была только баранина, зато в огромных количествах. Для утоления жажды северяне выставили эль собственного производства, пару бутылок вина и воду с ягодами.

Когда Апрус потянулся к ягодам, Батрунг предупреждающе замахал руками:

– На кружку воды только одну ягоду. Иначе можно отравиться. Очень сладкие.

Фареодур немедленно зацепился за эту тему, и последующие двадцать минут конунг с упоением рассказывал о кухне своей родины. После этого снова воцарилась тишина, которую весьма ловко прервал министр:

– Конунг, я хотел выразить своё восхищение вашим знанием нашего языка.

У вас безупречное произношение. Где вы научились? – Батрунг самодовольно улыбнулся и охотно ответил:

– Ещё до того как родился мой первенец, – и он похлопал Борна по плечу, – я решил выучить ваш язык, ну, понимаете… для войны. Я нашёл раба, который обучил меня. С тех пор я неустанно его практиковал при любом удобном случае, – Исангаст прекрасно догадывался, какие это были случаи, но у него и в мыслях не было осуждать конунга.