Предварительный диагноз: Перерождение

Семён чуть толкнул меня в грудь, давая понять, чтобы я откинулся на спинку стула. Приподнял руку и осторожно покрутил. Я почувствовал слабое тепло от его прикосновений. Кожа в нескольких местах порозовела и начала разглаживаться. Чёрные извилистые нити не ушли, но стали заметно бледнее.

– А неплохо! – удивлённо сказал я. – Что ты делаешь?

Семён вернул руку обратно на стол (идиотски звучит, согласен), тепло тут же пропало, но лечебный эффект остался.

– Сам точно не знаю. Но вряд ли что смогу вылечить совсем.

Надо думать. Мне кое-что не нравится.

– А может, поедем к отцу? – подала голос Кристина. – Если вы расскажете ему, кто на вас напал, он наверняка найдёт о них что-нибудь в своих книгах.

Я с сомнением посмотрел на девушку. Как всё гладко складывалось. Этот Константин, взявшийся неизвестно откуда, нападение той же ночью. А днём, как волшебная фея, появляется его дочь. Я не был параноиком, но такие совпадения настораживали. Занятно почувствовать себя на месте Аркадия Степановича, гореть ему в аду на медленном огне.

М-да.

– Серьёзно, у него огромная библиотека по всякой потусторонщине, – Кристина рассудила мой взгляд по-своему. – Как минимум стоит попытаться.

– Звучит логично в целом. Что мы теряем? – написал Семён.

Я вздохнул, замотал бинты обратно.

– Ну поехали. Чего ждём?

Садиться за руль с такой рукой было неразумно. Кристина не водила, поэтому вызвали такси. Девушка назвала адрес. Жили они с отцом недалеко от метро ВДНХ, на улице Академика Королёва.

Я неплохо знал тот район: массивные приземистые сталинки с огромными квартирами и высокими потолками. Неплохо устроился наш учёный.

Пока ехали, написал Артём. Прислал тот же адрес, на который мы направлялись, и краткую биографию Константина. 1968 года рождения, историк по образованию. Не женат, детей нет. Очевидно, узаконивать своё опекунство над девушкой Константин не торопился. Работал профессором исторической кафедры МГУ, но пятнадцать лет назад уволился.

Чем он занимается сейчас, неизвестно. И два года назад у него диагностировали неоперабельную опухоль мозга. Интересно, Кристина в курсе?

Через сорок минут мы вошли в прохладный полумрак подъезда. Его грязно-зелёные стены давно не знали свежей краски. Поднялись на пятый этаж. Кристина подошла к чёрной металлической двери c цифрой 194, загремела ключами. В голове мелькнула мысль, что это может быть какая-то ловушка. Она открыла дверь, зашла внутрь. Я медлил.