Опыт современной философии познания

Удивительно другое: человечество, давно усвоившее научные подходы к любой возникшей проблеме, до сего времени пользуется в философии параметрами обсуждения научных проблем, установленными еще древними греками. По-моему, это только вредит делу. Ведь мы уже давно перешли в своих научных изысканиях на совершенно иные стандарты. Начиная с Роджера Бэкона, Галилео Галилея и многих других, человечество постоянно пытается построить общую продвинутую научную парадигму, пока все еще пользуясь древнегреческими параметрами в анализе любой проблемы; параметрами, которые уже давно опровергнуты достижениями конкретных наук.

Что я имею в виду? Я хочу сказать, что продвижение отдельных наук, которые строят свои парадигмы каждая по-своему, уже не стыкуется с философским подходом, который изначально предназначался для древнегреческого уровня знаний и был вполне достаточен для науки того времени. Но времена изменились, и мы давно должны петь иные песни. Фактически я затрагиваю сейчас основной вопрос, поднимаемый в этой книге.

Философия познания, по моему глубокому убеждению, должна отвечать на три главных вопроса: Что именно мы изучаем? Почему мы должны это изучать? и Как мы должны это делать? В зависимости от ответа на первый вопрос строятся и ответы на два следующих. Все эти три вопроса релевантны для построения любой науки.

Эти же вопросы кардинальны и для общей философии познания, которая на базе прогресса отдельных наук обязана выстроить свою генеральную теорию достижений в области получения и накопления знаний вообще – для всего человечества в целом на данном этапе его развития.

Я утверждаю, что парадигмы отдельных наук, где больше, где меньше, отражают прорывы в накоплении знаний каждой конкретной научной отрасли. А вот общая ветвь теории познания застряла на том уровне, которую предложили для нее древнегреческие мыслители. По отношению к трем этапам постижения знаний, предложенных Огюстом Контом, это можно расшифровать следующим образом.

В мифологический период все покоилось на фантазии и воображении людей, которые занимались такого рода вопросами. Тут нет и не может быть никакого разрыва между содержанием изучаемого и принятыми для этого методами. На второй стадии добывания знаний передовые мыслители предложили, наряду с принятыми фантазиями (они все были религиозного происхождения), ориентироваться еще и на очевидные жизненные проявления.