Безымянный подросток с окраины города

Она что-то оживлённо рассказывала, Андрей видел, как при каждом повороте головы чёрные волосы поспевают за ней, как двигаются розовые губы, как плавают в воздухе аккуратные ручки.

– Между нами ничего нет. Так, переглядываемся иногда, но не более.

– Она на тебя так смотрит, Эндрю… как будто хочет, чтобы ты её отодрал, как никто в жизни этого не делал!

– Заткнись, пожалуйста, – Андрей не смог не улыбнуться, уголки губ сами потянулись вверх.

А сам он всё так же продолжал наблюдать за девушкой. Она не замечала устремлённого на неё взора и о чём-то говорила, перебегая глазами от одной подруги к другой.

Розовые губки находились в постоянном движении, и чем дольше Андрей на них смотрел, тем больше он жаждал попробовать их на вкус. На узеньких, тоже аккуратненьких плечах волнами…

– Какого хрена?!

Андрей повернул голову и сразу же увидел Синицына – эту гору мышц и жира. Он стоял на раздаче и обращался к поварихе:

– Почему шоколад закончился? Вы чё, считать не умеете, тут же ровно на класс!

– Я не знаю! – Даже с другого конца столовой Андрей увидел, как в страхе содрогнулось лицо поварихи.

По ней сразу было видно, что она принадлежит к тем женщинам, которые никогда в жизни не дадут отпор. Стоит на неё повысить голос, как она тут же сломается.

– Вот скотина, – прошептал Коля.

– Я раздала столько плиток, сколько привезли! – продолжала оправдываться повариха, уже начинала кричать, и голос её подрагивал совсем как у маленького ребёнка. Ей было не меньше шестидесяти, наверняка после работы она нянчила внуков, женщина совсем в возрасте… и на неё орал какой-то молодой жлоб с крепким телосложением.

– Да неправда! Всегда на всех хватает, а сейчас почему-то одна плитка пропала! Может, это вы её съели.

Андрей чувствовал, как медленно-медленно закипает. Жгучая магма поднималась из глубин груди и текла по венам, но ворвалась она в них тогда, когда Андрей ещё раз посмотрел на лицо поварихи. Многочисленные морщины, обвисшая кожа скукожились (она вот-вот заплачет), и от этого вида внутри взвыла такая жалость… и такая злость.

Работающая бабушка стояла перед молодым парнем, который орал на неё, и ничего, совершенно ничего не могла поделать! Её губы дрожали, руки тоже дрожали, а у Синицына ни мускул не дёргался. Он продолжал давить на женщину, пока сама она боролась с подступающими слезами.

– Скажите, на что мы деньги отдаём? На такой персонал? Или на еду? А где положенная мне еда? Где она?!

– Я… Я… – Повариха уже не могла говорить.