Безымянный подросток с окраины города

– Повторюсь: вы должны соблюдать всего два правила: уважать других и не обижать слабых. Если я увижу нарушение, придётся мне преподать урок. И сейчас я вам его продемонстрирую.

Андрей стукнул голову Синицына об стол (удовлетворившись, когда на пластик брызнула кровь), ещё сильнее завёл руку ему за спину и вновь вцепился в ворот рубашки. Поставил его на ноги и вместе с ним направился к раздаче столовой, которая несколько минут назад была сценой скандала. Андрей видел, что те две поварихи, ставшие жертвами хамства Синицына, всё ещё стояли, и та, что помоложе, до сих пор прижимала к себе другую, но теперь обе они молча наблюдали за происходящим – к ним шёл Андрей, ведя перед собой человека с разбитым, окровавленным лицом.

Когда они достигли раздачи, он вцепился Синицыну в плечо, и пальцы его грозились впиться в кожу.

– А теперь извинись перед этими женщинами.

После произнесённых слов последовала тишина. Издали послышался звук захлопнутой двери, после которого стало совсем тихо, словно кто-то взял и убавил громкость мира на минимум.

Андрей провёл в этой тишине около пяти секунд и, не выдержав, оттянул Синицыну руку до такого состояния, что в любой момент мог раздаться щелчок.

– НЕ НАДО! НЕ НАДО, ПОЖАЛУЙСТА! МНЕ БОЛЬНО, БОЛЬНО, СУКА, БОЛЬНО!

– Извиняйся.

– ПРОСТИТЕ, ПРОСТИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА! – Глаза у поварих были такими большими, будто они видели нечто необъяснимое. – Я НЕ ПРАВ, ЗАБИРАЙТЕ ВСЕ ШОКОЛАДКИ, ВСЕ, ТОЛЬКО ОТПУСТИ МЕНЯ! ПОЖАЛУЙСТА!

– Скажи: «Я прошу перед вами прощения за своё хамство, отныне я буду джентльменом».

– Я ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ ПЕРЕД ВАМИ ЗА СВОЁ ХАМСТВО, ОТНЫНЕ Я БУДУ ДЖ…

– Джентльменом.

– ДЖМЕН…

– Джентльменом.

– ДИЖЕМЕН…

– Джентльменом.

– ДЖЕНТЛЬМЕНОМ!

Андрей отпустил Синицына , и тот рухнул на пол – совсем как тряпичная кукла, выброшенная маленькой девочкой. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь окна, мягко дотрагивались до светлых волос человека, чьё лицо превратилось в алую маску боли и страдания. Вот он, самый крутой в классе.

Тот, кто держал двадцать с лишним человек в страхе, внушая им уважение к своей персоне, довольный тем, что никто не осмелится сказать ему и слово поперёк, теперь валялся на полу и стонал подобно раненой антилопе, вытирая лицом кафель, обливая его собственной кровью. Все мы за что-то расплачиваемся, и если ты постоянно всеми потакаешь, заставляешь их лизать тебе обувь, когда-нибудь найдётся тот, кто тебя поставит на место. И сделает он это при ущемлённых тобой.