Безымянный подросток с окраины города

Ты совсем меня не знаешь, чтобы так говорить. Ты просто хочешь, чтобы я поверила в эту чушь. Так же?

Ещё никогда Андрей не чувствовал себя таким живым, таким чувствительным ко всему вокруг. Он ощущал мир каждой клеточкой тела, ощущал ЛИЗУ каждой клеточкой тела, ощущал внутри неё жизнь, уже не веря тому, что сам хотел попрощаться со своей ещё десять минут назад. Он забыл о Коле, о матери, об отце, о грязной скатерти на кухонном столе, о шоколаде на чужом подносе, об отпечатке женской ладони на запотевающем зеркале – он забыл обо всё, потому что сейчас единственно важным ему было сохранить жизнь, что билась в этой плачущей девочке.

В девочке, не верящей в свою красоту.

– Отпусти меня, – проговорила она более спокойно. – Не делай мне больно, пожалуйста.

– Если я отпущу тебя, ты прыгнешь.

– Миру от этого станет только лучше.

– Нет, – он смотрел на неё, пытаясь сдержать слёзы – так же, как делал это последние шесть лет, – но те предательски скатились по щекам. – От того, что ты себя убьёшь, никому лучше не станет.

Это так не работает. Некоторые люди будут плакать, некоторые – просто молча вспоминать тебя…

– … но есть те, кто будет радоваться.

– И ты хочешь дать им повод для радости?

Их лица находились очень близко друг к другу, их разделял лишь ветер подступающей ночи, приносящий с собой украденный из кафешек аромат кофе. Но его перекрывало дыхание Лизы, казалось, с ней дышит Вселенная. Андрей ощущал каждый её выдох на своём лице, ласковый поцелуй тепла, что нежно дотрагивался до кожи, и все его желания сводились к тому, чтобы это дыхание продолжалось.

Он впервые увидел жизнь такой, какой она предстаёт в женском обличии – красивой, притягательной, с чарующими голубыми глазами.

– Мне уже всё равно, дам я кому-то повод для радости или нет. Я просто хочу всё закончить. Я какая-то… неправильная.

Неправильная. Колодец, образованный лестницой в подъезде… Шёпот, исходящий из стен… Скользящие под рукой перила… Неправильная, неправильный, эгоист, эгоистка, замок на двери, граффити на стенах, недокуренная сигарета, неправильный, всё выше и выше, ближе к крыше, встал у края – с края вышел.

– Ты не неправильная. Я… я не знаю тебя, но мне кажется, что в тебе гораздо больше, чем ты видишь.

– Это не так.

– Это так, – он продолжал обнимать Лизу, готовый в любой момент сделать объятия жёстче, если из них попытаются вырваться. – В тебе же, наверное, есть что-то хорошее, должно быть что-то такое.