Лунные и грошовые

Но в другой ситуации он оказался бессилен противостоять страсти, и совратил Бланш Стрев – жену Дирка Стрева, художника, который буквально спас его от смерти. Бланш стала жить со Стриклендом, затем Стрикленд ее оставил, и она, не выдержав, отравилась и умерла. Но «оболочка» Стрикленда отвергла какую бы то ни было вину Стрикленда в этом:

Бланш Стрев покончила с собой не потому, что я бросил ее, а потому, что она была женщина вздорная и неуравновешенная. Но хватит говорить о ней, не такая уж она важная персона (Гл.

40).

В этом коротком замечании вполне выражена специфика лунных и грошовых людей. Для лунных необоримое половое желание – досадная помеха. Если его нельзя превозмочь, то ему, как голодному псу, бросается возможность удовлетворения, которая затем легко забывается. Но для грошовых половая страсть может быть всей их жизнью, и потеряв объект этой страсти, они могут пойти на самоубийство.

Глава 2. Дирк Стрев

Если высокое и низкое легко уживаются в человеке, то не означает ли это, что хорошие и плохие черты характера человека образуют неразделимый сплав, который и выражает суть личности? Если это так, что человеку не суждено быть ни только хорошим, ни только плохим – но становиться преимущественно тем или другим в зависимости от обстоятельств.

Читая роман, трудно отделаться от ощущения, что Дирк Стрев является полной противоположностью Стрикленда. Рассказчик не поскупился на краски, чтобы представить этого человека в самом невыгодном свете.

Тут и прямолинейное «природа создала его шутом», и характеристика его как очень плохого художника, и пренебрежительное отношение к его живописному идеалу – Италии романтических разбойников и живописных руин – который назван убогим, пошлым, затасканным. Казалось бы, чему тут удивляться, ведь Стрев – обычный человек, и у него есть очевидные недостатки, которые наблюдательный рассказчик в нем видит. Тем более, что сам рассказчик над ним не насмехается, и отмечает, что Стрев необычайно тонко чувствовал искусство и был образован лучше, чем большинство художников.

Но все же есть что-то щемяще-настораживающее в том, что говорится о Дирке Стреве:

Собратья художники ничуть не скрывали своего презрения к его мазне, но он зарабатывал немало денег, и они, не задумываясь, распоряжались его кошельком. Дирк был щедр, и все кому не лень, смеясь над его наивным доверием к их россказням, без зазрения совести брали у него взаймы.