Игра не для всех. 1941

– Красноармеец Самсонов!

– Я!

Вот в этот не затормозил!

– Отличный выстрел.

– Служу трудовому народу!

Продвинутый игрой разум тут же подсказывает, как правильно ответить, – и легкая улыбка преображает суровый фейс старлея, отчего становится прям как-то легко на душе. Между тем, жестом поманив меня к себе, Михайлов произнес уже тише:

– Молодцом держался и под минами. Но если не хочешь, чтобы тебе в следующий раз осколком яйца оторвало, ты задницу-то приопускай, когда ползешь, поплавком торчит! Понял?

– Так точно, товарищ старший лейтенант!

Свой совет командир произнес довольно тихо, так что помимо меня его услышал только фыркнувший парторг.

Это вызвало в моей душе противоречивые чувства: от острого стыда до благодарности за проявленное начальником заставы понимание. Захотелось ответить Михайлову чем-то хорошим, но он уже переключился на Нежельского и заговорил с ним серьезно, с неприкрытым уважением:

– Василий, действовал отлично. В ближайшие дни буду готовить представление на награду.

В глазах товарища буквально закипел восторг, а старлей между тем продолжил:

– Действовал грамотно, тщательно целился, несмотря на ответный огонь, бил короткими очередями – все как учили. Важно, что ты не потерял самообладание! Уверен, оно нам сегодня еще пригодится.

После короткой паузы командир спросил уже тише:

– Сколько?

Я даже не сразу понял, о чем спрашивают, но разом посуровевший парторг ответил четко:

– Двоих.

Михайлов кивнул, после чего вновь сказал: «Молодцы» – и пошел дальше по окопам, обходить и подбадривать людей.

Я же неверяще оглянулся на поле и принялся считать съежившиеся перед позициями взвода маленькие серые фигурки, кажущиеся сейчас будто кукольными. Раз, два, три, четыре, пять… шесть… На одиннадцатой мой счет закончился, и я с удивлением присвистнул:

– Ничего себе!

Василий вопросительно посмотрел на меня.

– Слушай, такой бой был, такая стрельба! И всего одиннадцать немцев положили?!

Парторг только хмыкнул:

– Добил бы своего да снял кого из тех, кто бросился вытаскивать, глядишь, и побольше получилось бы.

– Ну, хорош тебе!

После короткой паузы первый номер заметил:

– Ладно, проехали. Я тебя на самом деле понимаю, но все-таки зря ты еще раз не выстрелил. У тех, кто твоего раненого вытаскивал, на руках санитарных повязок с красным крестом не было, так что можно было… Ладно, все равно шансов у него мало: пуля в живот вошла.