Злая Русь. Царство

В мои пророческие яви северянин вынужден верить, но все одно – интриги и «долгоиграющие партии» явно не для Микулы.

Зато в качестве телохранителя и надежного соратника, который, во-первых, стоит доброго десятка воев в схватке, во-вторых, при случае закроет меня собой от вражеского удара и, в-третьих, с первого дня сражается бок о бок со мной – в этом качестве Микула лучший кандидат на роль спутника. А что касается его молчаливого неодобрения, так главное, что план мой приняли князья, оба брата Всеволодовича.

Счастливая мысль о том, что северо-западная Русь поспешит войти в новорожденное царство Русское в случае, если на княжества крепко нажмут западные вороги, пришла мне в студеные дни путешествия во Владимир. Впрочем, это были счастливые дни, ведь рядом со мной все время находилась возлюбленная – красавица Ростислава, к тому моменту ставшая уже законной супругой: со смертью Михаила Всеволодовича уже никто не мог воспротивиться неравному браку (как бы ужасно это ни звучало).

Мы часы напролет миловались в крытых санях, и пусть беременность еще не наложила своего отпечатка на красоту юной княжны, но уставала она уже гораздо быстрее, чем осенью, когда девушка проводила в седле по несколько часов кряду. И вот в те сладкие моменты, когда она доверчиво прижималась ко мне, прикладывая голову на плечо и вложив свои тонкие, изящные пальчики в мои ладони (чтобы грел!), я и вдохновился до настоящей интриги. Интриги, которой, как кажется, средневековая Русь еще не знала.

Суть ее такова: жизненно необходимо в самый короткий срок спровоцировать всех потенциальных западных противников Руси атаковать совместно, позволив разбить себя. И тем самым обезопасить западный фронт от удара в спину во время очередного нашествия татар. А заодно подтолкнуть слабых князей Смоленска и Полоцка присоединиться к нашему царству, да вместе с ними и богатый, вольный Новгород, уже сейчас мечтающий о независимой вечевой республике.

Свой план я изложил на совете князей уже после того, как князь Юрий Ингваревич присягнул Юрию Всеволодовичу. А последний, с одной стороны, напуганный татарами, с другой, воодушевленный идеей собрать Русь воедино, провозгласил-таки себя базилевсом, пусть и после продолжительных увещеваний. Все же предприятие для Руси небывалое, до Грозного Ивана, крутого со всех сторон мужика, у нас о царстве не помышляли.