Сказка о причине и следствии

Криша вдруг встала и, ничего не сказав, пошла к двери. Уже выходя, бросила:

– Мне надо поговорить с Джимом. Если увидишь его, дай мне знать. И лучше придержи его в офисе – не стоит торопить апокалипсис. – И она ушла, хлопнув дверью. Правда, через секунду голова Криши снова показалась в проёме и крикнула Элис, что очень благодарна за кофе.

Я вконец запутался. Ничего сложного, вроде, не было, но сейчас эти предсказания звучали как какой-то недоделанный рассказ. Понятный, но фантастичный рассказ, к которому неизбежно возникает множество логических претензий.

Мне казалось, будто всё это происходит где-то в другом мире и меня совершенно не касается. Чего я всё ещё абсолютно не понимал, так это своего места в намечающемся действе. Да и роли Джима тоже, так что решил в первую очередь аккуратно поболтать с ним. Хотя нет, лучше для начала обратиться к Джерри. В любом случае нужно было сходить в контору, поэтому я расцеловал Элис (ко мне уже начала закрадываться предательская мыслишка: «А не в последний ли раз?») и двинулся на работу.

Ситуация получалась странная: Джиму двадцать шесть, он вернулся с войны, мечтает стать ветеринаром и не имеет ни малейшего представления о том, что ему уготована миссия уничтожения человечества (по крайней мере, именно так я интерпретировал внезапный побег Криши). Что-то не сходилось. Если Первородные хотели просто избавиться от людей в определённый момент времени, то что мешает им взорвать планету? Или создать миллионы тварей, которые сожрут нас? Судя по рассказу Посланника, они в состоянии сотворить что-то подобное.

Вроде, он говорил что-то о сомнении в сохранности текущей формы мира без людей, а Первородные, похоже, заинтересованы в этом, но я уже не был уверен, что правильно понял этот замут. Надо будет выяснить.

Со Всадниками всё относительно просто: они рождены Системой и запрограммированы нести смерть, но, как сказал Посланник, Джим не такой. Ведь он не Сущность? А если он не захочет добивать людей? Да и с чего бы ему захотеть? Я не заметил в нём озлобленности.

Кажется, он ненавидит войну. В чём же подвох?

Эти рассуждения сопровождали меня, пока я выходил из переулков на бульвар, по которому мог, не сворачивая, дойти до улочки, где пряталась «Амбре». Несмотря на то, что идти надо было весьма приличное время, ни до чего путного я не додумался, поэтому сосредоточился на том, что знал о библейском Апокалипсисе.