Лабрадор

Солнце не имело власти в этих землях, поэтому чувствовать время оказалось невозможным. Вскоре, охотник напал на след крупного зверя. Он порылся в сумке и обнаружил там деревянную фигурку Пчелы. «Зачем он её там оставил?» – подумал юноша. Он сунул руку обратно, и ему наконец попалась склянка с кровью кабана, которой любезно поделился Бочка.

Крохотные капли крови разлетелись по округе и покрыли собой траву словно тысячи сверкающих насекомых. Вскарабкавшись на дерево, Дохлый принялся ждать. Его добыча ждать долго не заставила.

Огромный кроваво-красный волк вышел из зарослей. С мордой настолько жуткой, что она больше походила на крокодилью, нежели на волчью. Когти тоже были непропорционально огромные. Тварь скалилась и смотрела по сторонам, будто чуя, что на её ведётся охота.

Первая стрела попала голову. Вторая задела глаз.

Волк жутко рассвирепел. Он начал когтями впиваться в дерево, со стороны которого летели стрелы.

Третья стрела попала в лапу. Четвертая во второй глаз.

Животное не останавливалось.

Волк продолжал уничтожать кору. Подключились зубы. Ствол дерева сильно прогнулся.

Пятая стрела попала в туловище. Шестая в голову.

Дерево было повалено. Ошарашенный юноша упал на землю. Его прибило ветками, исцарапало кожу. Он повредил колено. Красный зверь медленно подступал к своему обидчику. Понять, что волк ранен, было возможно только по кровавому следу.

Седьмая. Восьмая. Девятая.

Волк замер над телом Дохлого, весь пронизанный стрелами. Зверь уже был не жилец, но свой прощальный подарок сделать успел.

Челюсти сомкнулись на плече юноши. Раздался пронзительный вопль.

Огромная туша с грохотом повалилась на раненого охотника. Дохлый кричал от боли и всеми силами пытался выбраться из-под своей добычи.

«Неужели после всех стараний я так просто умру, задавленный трупом?» – подумал юноша. Его опасения не подтвердились. Выбравшись, он долго и жадно глотал воздух, а затем небрежно заткнул рану куском рубахи.

Труп снова привлёк внимание Дохлого, а точнее заветная красная шкура.

Он накинулся на неё, словно голодающий на кусок хлеба и начал раз за разом вонзать нож, пока окончательно не содрал. Перо ему было больше ни к чему, он выкинул шлем и, усевшись на землю, укутался огромным кровавым одеялом. Безумные, широко открытые глаза, которые были не в силах моргать и стучащие от холода зубы, слегка прикрытые в растекшейся улыбке – всё, что осталось от Дохлого. Его рассудок был изувечен силами леса.