Дети Антарктиды. Лёд и волны

– Помощью?! – Олег Викторович впал в ярость. – Ты, видать, издеваешься?

Прогрессист предпочёл не отвечать на его вопрос и, поджав нижнюю губу, сказал:

– Давайте просто поговорим без угрозы жизни друг другу, это всё, о чём я прошу. Опустим оружие…

– Сначала вели это сделать своим людям, – твёрдо отчеканил староста.

– Послушайте, я просто ищу собирателя по имени Матвей, фамилия Беляев. Всё, чего я хочу, – это поговорить с ним. Больше ничего.

– Тогда вам следует опустить оружие, – внезапно вмешалась в разговор Арина, выступив вперёд.

 – Потому что ваша дамочка как раз держит его на прицеле.

Прогрессист взглянул на Матвея, прижимающего острый обломок деревянной ножки к шее коренастого. Стоит ему нажать чуточку сильнее…

– Это действительно вы? Беляев Матвей?

– Да, – поняв, что скрывать этого более не имело смысла, ответил тот.

– Надя, опусти оружие и положи его на стойку, – строго велел старик черноволосой.

– Но…

– Делай, что велено!

Девушка по имени Надя ещё секунду держала Матвея на прицеле, а затем, прошептав себе что-то под нос (явно не хорошее), нехотя подчинилась.

Йован, продолжая держать дуло ружья в паре сантиметров от неё, свободной рукой коснулся пистолета и положил его под стойку.

– Ты тоже отдай сюда пистолет, – приказал Матвей своему заложнику, но тот лишь с непониманием и злобой смотрел в его сторону. – Живо! – Матвей слегка нажал ножкой стула на его шею, отчего появилось немного крови.

– Он не понимает тебя! – вмешался прогрессист.

– Что значит – не понимает? – озадаченно спросил Матвей.

– Он глухонемой, – объяснила Надя и поднятыми руками привлекла внимание спутника, после чего тот бросил пистолет на пол.

– Советую и тебе вытащить пушку из кармана, – обратился к старику Матвей, подбирая пистолет.

– Я безоружен.

– Делай, что он говорит, прогрессист хренов, – выпалил Олег Викторович, приблизившись к тому почти вплотную.

Старик хмыкнул, обвёл взглядом остальных и осторожно вытащил из кармана золотую цепочку с крестиком, которую староста тут же выхватил из его рук.

– Эй, живо верни! – возмутился старик, но тут же замер, как только в его щёку упёрлось дуло ружья.

– Но-но, дедуля, – сообщил ему Йован, – не рыпайся.

– Это моя вещь, ясно? Вы не имеете права…

– Ещё как имею, говнюк, – с не утихающей злобой прошипел староста, положив цепочку в карман куртки.