Эсхато. Бешеные

Когда я пришел вместе с маленьким сыном и своей женой на это самое место десять лет назад, после блужданий с места на место в надежде, что следующий день не станет последним, я поклялся себе, что больше не испытаю подобного чувства; что с этой самой минуты, как мною был найден источник, я буду жить, а не выживать. Меня вели надежда и вера в нашего Господа Бога, который привел меня к этому месту и позволил мне, не без вашей помощи, создать то, что мы имеем сейчас. Но работа еще не закончена, друзья. Позвольте мне продолжить дело, начатое мною, а затем и всеми нами; позвольте получить ваше доверие, и я обещаю, что ваши дети и внуки не будут знать два таких ужасных слова как «голод» и «выживание».

Виктор закончил. Он облизнул пересохшие губы. Чувствовал, что горло словно сжимается в тоненькую трубочку от волнения и одновременно от жажды. Ему очень сильно хотелось пить, однако он не мог двинуться, или хотя бы попросить жену принести ему стакан с водой: сильное волнение парализовало его.

Пётр заметил волнение старого друга, перенял эстафету и сделал шаг вперед.

– Добровольцев, решивших пойти со мной и несколькими охотниками на поиск нового места, я прошу поднять руки. Я хотел бы видеть в рядах пару разведчиков.

Тишина нависла во дворе. Люди словно онемели или были парализованы. Саша стояла среди них и все еще не могла свыкнуться с мыслью, что ее отец теперь навсегда останется калекой. Она хотела прямо сейчас рвануть к дому доктора, пока он тут, проникнуть в его хибару через крохотное окно и увидеть отца.

Ей казалось, что она не видела и не слышала его тысячи лет, потому что время с самого утра начало играть с ней какую-то злобную игру и идти в десятки раз медленнее. Однако все эти мысли перекрывали голоса разума: один – в образе доктора, велевшего ей пока не беспокоить отца, а другой – в виде этого собрания: она должна обязательно все услышать и позже передать отцу.

За три минуты, что прошли в могильной тишине, ни один человек ничего не сделал. Каждый смотрел, кто в землю, кто на небо, будто надеясь найти там ответ.

– Я пойду. – Послышался голос. Им оказался Федор, тот самый человек, который десятью минутами ранее клеветал на Виктора. – Не ручаюсь за твой план, Вить, но жутко уж надоело сидеть на одном месте.

– Спасибо, Федь, – сказал Виктор и склонил голову в качестве благодарности.

– Еще кто-нибудь? – спросил Пётр.

В итоге поднялось еще три руки. По итогу из двадцати семи взрослых жителей деревни идти согласилось только четверо.