Метод

Предполагаю – сорвались, и все. А там такой омут… Никакое тело не всплывет.

Меглин поднял бровь:

– Все семеро? Хотя да, место гиблое. Веревку привезли? Я спущусь, посмотрю. Вдруг увижу что.

Ему дали веревку. Сыщик отрезал перочинным ножом кусок нужной длины, сделал петлю и протянул ее начальнику ОВД:

– Надевайте.

– Зачем? – опешил тот.

– Вы тут самый крепкий, – объяснил Меглин. – Ведь вы меня удержите? Главное – стойте крепко, от вас моя жизнь зависит.

Полицейский руководитель пожал плечами, однако петлю надел.

Расставил ноги, уперся крепче. Меглин подошел к краю обрыва… затем неожиданно отдал свой конец следователю – и толкнул начальника ОВД вниз!

Тот издал дикий крик ужаса. Следователь крепко держал веревку, но его тащило к обрыву, и он уже готов был разжать руки.

– Держать! Или тюрьма! – прикрикнул на него Меглин.

После чего шагнул к обрыву и крикнул повисшему над пропастью начальнику:

– Десять лет пацаны у тебя пропадают! А он предполагает! Теперь какие у тебя предположения?

Развернулся и направился к машине.

У него за спиной полицейские поспешно вытягивали из пропасти своего начальника, орущего:

– Я этого так не оставлю, слышь ты, псих!

Когда они уже тронулись, Есеня спросила:

– Куда теперь?

– С романтиком знакомиться, – буркнул сыщик.

Анатолий Валерьевич, окруженный толпой детей, вышел из клуба и запер дверь. Дети пошли в одну сторону, руководитель – в другую. За ним, на некотором расстоянии, следовали Меглин и Есеня.

Вскоре Головко зашел в столовую.

Меглин сунул девушке несколько купюр, бросил:

– Вина купи.

Когда Есеня принесла бутылку портвейна, следователь зашел в столовую. Отыскав одиноко сидевшего за столиком Головко, сел напротив и налил себе первый стакан, потом второй… Спустя несколько минут вид у него был, как у типичного алкоголика: глаза смотрят в разные стороны, волосы взлохмачены… Меглин громко говорил, обращаясь к соседу:

– Мне в человеке знаешь что надо увидеть? Глаза! Вот тебя по глазам видно: наш человек!

При этом он сделал попытку налить вина и руководителю клуба.

– Не пью, – твердо заявил Головко.

– У русского человека причина должна быть, чтоб не пить, – заявил Меглин. – Язва, к примеру. Но ты не язвенник: они тощие, а ты упитанный. Я так понимаю, в душе язва…

Бормоча это, он исподтишка изучал соседа. Отметил недавний глубокий порез на кисти руки.

– Зря вы все это, – неожиданно произнес Головко.

– Что зря?

– Театр этот ваш. Не там ищете.