Есть ли жизнь на Красной планете?

Как бы это ни было прискорбно, милая змеюка права, и я, желая избежать позора, нырнула обратно в холл.

– Печать отказа? – громыхнула фуражка, перекрыв собою выход.

– Я это, не туда вышла. – пришлось соврать и вернуться к позорному столу.

Сорок женщин всех мастей готовились занять четыре вожделенных места. На войне как на войне: боевой раскрас, камуфляж и даже запрещённые препараты – всё шло в ход ради завоевания сердца работодателя.

Среди вышитых фартуков и колпаков, речовок и бус из баранок вкупе с полным обмундированием в виде перчаток, я, в синей футболке и с неприкрытыми руками, сразу могла быть списана в утруску и в усушку.

Когда же каждая из сорока пошла в задорный пляс, преподнося в немыслимых пируэтах свои экстравагантные блюда, я вжалась в стену, надеясь, что на белоснежном кафеле меня уж точно не заметят.

– Тридцать девятый! – огласило жюри мой номер, и я поплелась на импровизированно сцену.

– Я веселый баклажан, знаю, точно нужен вам! – пропищала я ломающимся от волнения голосом и даже присела в реверансе.

Представители жюри хмыкнули, сделали пометки и крикнули сорокового. Заглянув через плечо соседнего расписного колпака, я увидела, что к каждому сообщению о вакансии было прикреплено положение о конкурсе (кто вообще их читает) и, самое главное, от него можно было ОТКАЗАТЬСЯ!

Меня пожалели и ради соблюдения приличия, и для защиты самих себя от обвинения в предвзятости, мол, не по одежке встречают и, может, я того, ещё ого-го, допустили до второго конкурса.

Нарезка. Ну это-то я могу. Сколько мусора я перекрошила на фабрике с одноимённым названием, годами не покидая экранов лучших работников. Крылья из мусорных пакетов выросли у меня за спиной, и чёрный плащ супергероя заводской упаковки придал мне силы. Раз, два, и овощи почиканы, осталась мелочь – посолить.

Удар в бок, и вся солонка оказалась на моих овощах. «Дисквалифицирована!» – прогремел громкоговоритель. Причём речь шла не о той выдре, которая со всей дури влепила мне локтем под рёбра, а обо мне.

Боги! Это было настолько несправедливо, что я нахлабучила миску выдры ей же на голову, за что громкоговоритель добавил: «Без права на восстановление!» Об этом пикантном моменте я не стала рассказывать Мише, который и так считал меня слегка взбалмошной особой.

Как говорится, не очень-то и хотелось, а громкоговоритель напомнил о печати в планшетке, которой у меня не было.