Обратная сторона РАЙЯ

Целыми днями сидел в смотровой башне, раздавая оттуда указания через выисканный где-то громкоговоритель и спускался лишь для встречи новеньких, раздавая им должности и определяя место в бараках, собранных, когда –то на скорую руку и так и стоящих уже несколько лет.

Загрузив тела в дробилку, мы отправились в стоявшим неподалеку баракам.

– Раньше хорошо было, – вздыхал напарник. – тела привозили прямо в гробах, а там и поживиться было чем, но со временем обменщики скумекали, что за просто так отдают нам огромный кусок пирога и лавочку прикрыли.

Теперь только так.

– Давно ты здесь?

– Давненько, одним из первых прибыл. Да, быстро время идет – вздохнул он, – совсем недавно ты мальчонкой бегал, а сейчас уже вон в какого красавца вымахал.

– Ты знал меня ребенком? – нахмурил я брови.

– Нет, – быстро отвернулся он. – Это я в общем. А вот и дом.

Деревянные бараки, собранные на скорую руку силами первых заключенных, давно требовали ремонта, но разговоры оставались лишь разговорами, благо климат позволял особо не заботится о крыше над головой.

Убранство бараков было не хитрым: сколоченные в два яруса нары, разделённые полками с личными вещами, были снабжены матрасами, подаренными Соколовиндестрис, единственной современной вещью не считая лесопроходчика.

Окно едва пропускало утренний свет и я, добравшись до своего места, аккуратно поставил рюкзак на стеллаж. Спящий внизу Димыч вздрогнул и жестом спросил у меня все ли хорошо, утвердительно кивнув, я запрыгнул на второй ярус и впал в тяжелый тревожный сон.

Мне снилась девочка, играющая в под раскидистой яблоней и молодой Дед в белом халате.

– Вставай, Дровосек, завтрак проспишь, – дергал меня за штанину Димыч.

– Иду, – буркнул я.

Поплескавшись в уличном умывальнике, я вернулся к своему рюкзаку и достав томик стихов местного поэта, спрятал его за пазуху клетчатой рубахи.

Столовая, стоящая по середине поселения рядом со сторожевой башней, включала также театр и библиотеку. Четверть помещения, силами местных умельцев отгородили досками, сделав помост и повесили неаккуратно сшитые из разных кусков ткани шторы.

Вдоль противоположной окнам стены стояли грубо отесанные стеллажи, на которых размещались самодельные книги. Поговаривали, что они, выпущенные древними типографиями, еще сохранились в музеях центральных Вселенных, но периферия даже не знала об их существовании. Здесь же книги, пахнущие чернилами из местных трав, опьяняли запахом далекой действительности.