Чёрные дни открытых дверей

Поначалу тренер вился вокруг него вьюном: крупный, пластичный, выносливый Козырев подавал большие надежды, но – не хватало жёсткости. Не шёл на добивание – «отпускал» измочаленного соперника. «Нет, Егорка, так дело не пойдёт, – морщился тренер, – у нас тут не балет – отшибут когда-нибудь печёнку и спасибо не скажут».

После окончания института Егор стал системным аналитиком в одной малоизвестной, но преуспевающей фирме. Зарабатывал неплохо и, желая, наконец, разобраться с изводившими его противоречиями, съехал от родителей.

Незаметно для себя Егор отдалился от друзей, перестал появляться на людях и вечера проводил, не выходя из дома. Однако затворничество не помогло – он совсем запутался, перестал понимать, что его гложет. Вот тогда-то ему и вспомнилось Ромачёво. Островком безмятежности виделась ему слегка потускневшая в памяти деревушка. Казалось, стоит только там оказаться – и вся мешанина из смутных желаний, сомнений, вечного недовольства собой выветрится из его головы без остатка.

Егор поднялся с песка, взглянул на чёрную гладь озера с отражённой в ней луной и, подняв плоский камешек, пустил его по воде.

Голыш исчез: в том месте, где он соприкоснулся с водой, не булькнуло, не разошлись круги – камень будто нырнул в чёрную муку. Вместо брызг верх поднялось облачко, которое тут же начало разрастаться. Озадаченный Егор смотрел, как чёрный туман расплывается над озером и когда, наконец, сообразил, что лучше будет отсюда уйти, туман накрыл его с головой.

Развернувшись, он тронулся в сторону машины, но тут же остановился: он ничего не видел.

Не успев толком испугаться, Егор сделал неуверенный шаг и – вскрикнул: земли под ногами не было – он висел, парил в воздухе.

В первые секунды подвешенного состояния мелькали мысли об умирании – внезапных инсульте, инфаркте, коме. Однако он чувствовал – всё это не то. Но что «не то» понять было невозможно. Время потеряло счёт. Беспомощный Егор недвижимо висел в чёрной пустоте перед решёткой или сетью из пересекающихся светящихся линий. Через какое-то время сеть свернулась в цилиндр – уходящий в бесконечность сияющий тоннель.

Егора перевернуло – и словно ветром, головой вперёд, понесло в круглый зев тоннеля. Затем был полёт, гул в ушах, восторг от догадки, что никакой он не Егор, а ракета «Циркон», и – беспамятство. И вот он здесь, в катакомбах с трупами, видит перед собой чудовище, которого не может быть в природе. Тихая звёздная ночь обернулась инфернальной маткой, готовой разродиться полчищем монстров.