Стратегическая /ир/рациональность против таутентики. Поворотный момент к новейшей триаде политологии

Одно противоречит другому, и дело уже не в якобы конфликтных мотивах-стимулах для двух классов, неодинаково заинтересованных в революции, но, неизменно, – во все том же упрямом его величестве Размене – неумолимой оптимизации в условиях ресурсной редкости и острых бюджетных ограничений ввиду и по мере разрастания фронта задач, в том числе извне генерируемых либо задним числом конструируемых.

Почему же это большевики не сумели предложить «привлекательной для всех модели»? Дескать, Гитлер-то смог! (Расизм, основывавшийся на американской сегрегации Прогрессивной эры, и породивший позже апартеид на той же правдоподобно-благостной почве «необходимости-свободевсякой общности развиваться изнутри себя, не переплетаясь»; а впрочем, тем «императивнее» всем общностям вскорости стало наследовать одной-единственной модели, сингулярной парадигме, выхолощенному архетипу, вырожденному первофеномену, стилизованному этосу, – как ни попахивай подобная безальтернативность фашизмом по тому же Грамщи, что несколько мягче станут позднее именовать «глобализмом», отпуская мелкие мультикультуральные реверансы и опуская нюансы различения куда крупнее.

Но нельзя ли взглянуть на предположительный размен как-то предметнее, содержательнее? Извольте. Что новая, тотальная война грядет, знали все не позднее середины 1920х (Гессе свидетельствует как писатель глазами обывателя). Вопрос был во времени. Тогда казалось – война назреет (предполагая некую психоинерцию накопления и диссипации «пассионарности», последней – разумеемой по Гумилеву) к середине 40х; но к концу 30х Западу, а тем паче – Гитлеру (который ведь и написал подробный манифест, – чего теперь не вымарать из анналов намерений и не подменить мнимой, ревниво приписываемой склонностью к хищничеству со стороны Страны-жертвы, – и на коего исполнителя делалась ставка в противостоянии большевизму) стало ясно, что «баланс сил» формируется и сдвигается уже не в пользу безусловных или абсолютных преимуществ его самого, так что нападать надлежало как можно скорее.

Следует отметить, что преимущество – даже в сфере торговли – чаще бывает относительным, или сравнительным, тогда как мобилизация ресурсов (на примере Американо-Вьетнамской войны) редко когда линейным образом транслируется в победу или, шире, в диспропорциональные шансы на лидерство.