БЕЗ СВЕТА

Несколько секунд я пытался отыскать новые скрытые функции, но ничего найти не успел. Нравились они мне меньше, чем очки, поскольку подсушивали глаза. От прошлой модели к новой качество линз никак не становилось лучше.

Я мог бы успеть в военный универ к вечерней поверке, если бы выбрался из метро, но, извините, запирать тело в гнусной казарме в такой «чудесный» день совершенно не хотелось (автор использует игру слов; в целом неплохо, родитель, по сравнению с паттернами художественной прозы твоего времени, текст выглядит довольно читабельным и для нас).

Реципиент, вероятно, не знает, что мой предок не имел права опоздать на эту грёбаную поверку (заражаюсь от него эмоциональностью… специально?). Пользуясь генетической памятью, унаследованной от Итана, заявляю, что мой предок не пренебрегал нарушениями правил военной Академии, когда считал, что эти нарушения не пойдут вразрез с его духовными ценностями и моралью и принесут больше пользы, чем вреда. Но недавно он получил строгий выговор за то, что пользовался субэфирной связью в наряде.

И теперь, если он провинится ещё раз, его оставят на месяц, а то и на два без увольнительных (так незакономерно назывались законные выходные граждан, проходящих военную службу). Обдумывая это, Итан принял решение гулять всю ночь после того, как выберется из подземки. «Давненько не катал ночью в реальном мире…» – его мысли.

Дичь

Значит, дело не в капсулах; свет горел и в соседней… Что ж, хорошо. Только вот люди там лежали какие-то бездыханные… Э-э-э-м…

«Нужно выбраться отсюда… Выстрелы? Да ну, могло ли послышаться? Что ж… оставаться здесь я в любом случае не намерен… Подождать?»

Что-то промелькнуло вдруг мимо «двери», я выглянул и увидел, как некая тень замедляется возле кабинки машиниста.

Она резко ударила по стеклу и пробила его.

Все вновь заныли, когда услышали звон битого стекла. Я пытался их заткнуть, но стадо продолжало вопить. Парень, сидящий рядом со мной, не поддавался общей панике и пытался успокоить свою девушку.

Но та не унималась.

На фоне общих стенаний раздались глухие удары об стеклодверь. Рекламный щит напротив меня разлетелся осколками, вошёл человек.

Люди забились в углы и замолчали – мыши. Я решил не выделяться… Чёрный человек совсем не внушал доверия.

Его глухие боты зашагали по капсуле: «Туп. Туп. Туп… тп». Он остановился возле меня, а я замер вместе с сердцем, тупо уставившись на рекламу.