Илларион

Сейчас же случай был совершенно иного уровня. Он нервничал, как перед судом, обвинявшем его в уголовном преступлении. Эти люди, его любимые читатели, произносящие имя Айзека Бладборна чаще, чем его близкие, обвинят оратора, когда все закончится. Другого финала нельзя ожидать. Улыбки сменятся отвращением. Аплодисменты – криками осуждения. Результат известен наперед, и Айзека он волновал как никогда ранее. Что же сказать? Как начать? Вступительная речь не подготовлена, а генератор спонтанных решений словно забыли подключить.

В голове гудит штормовой ветер – и ни одной меткой фразы.

– Воскресенье – отличный день для того, чтобы поваляться дома. Не знаю, как вас, а меня только что терзал неудержимый соблазн развернуться перед входом и поехать обратно домой. Возможно, вам страшновато задавать вопросы в присутствии такого количества людей. Уверяю, мне страшно не меньше вашего, ведь я должен на них отвечать. Прошу вас, дайте мне фору. Начните первыми, не смущайтесь.

С десяток рук в первом ряду, будто по сигнальному выстрелу, тут же взметнулись вверх.

– Мистер Бладборн, ваши предыдущие произведения имели отличительный сеттинг антиутопического мира и вуалировали критику современного общества под сложными метафорами, которые не каждому читателю пришлись по вкусу. «Илларион» несет в себе не меньше символизма, чем «Диалектика свободы»? Если нет, то стоит ли читателям искать там скрытый смысл?

– Мистер Бладборн, некоторые герои книги носят вымышленные имена и фамилии.

Но многочисленные журналистские расследования показали, что даже эти персонажи реальны, их прямые прототипы уже найдены. Зачем нужно было менять имена? Вы не получили одобрения на использование реальных личностей?

– Мистер Бладборн, ходят слухи, что вы отказали кинокомпаниям в экранизации «Иллариона». Тем самым кинокомпаниям, которые уже принесли вам многомиллионную прибыль от «Диалектики свободы». Учитывая успех трилогии на широком экране, не считаете ли вы отказ от съемок вашего последнего творения опрометчивым решением? Просим вас прокомментировать это решение.

– Мистер Бладборн, вы два года не выходили в медиапространство и ни с кем публично не обсуждали новую книгу. Это провокационный маркетинговый трюк или безразличие к успеху произведения?

– Мистер Бладборн, последняя глава сильно выбивается из общей стилистики книги, и это заметили не только эксперты, но и многие читатели. Есть версия, что вы написали ее не сами.