Поступь потерянных душ III: Экспансия

Штурмовые перчатки это конечно хорошо, но силачом-гимнастом, несмотря на возросшие характеристики, я не стал.

Встал вопрос об отдыхе и обогреве. Недолго думая, заперся прямо здесь, в операционной. Снял одежду, выжал всё, что мог, и покрыл медицинским гелем. С обувью поступил точно так же. Распоротый и порванный шустрым Скризлом плащ повесил на угол шкафа сушиться. А сам удалился в смежное с операционной помещение. Лёг на кушетку, уложил нож под руку и накрылся смердящей плесенью медицинской формой, найденной здесь же.

А затем почти моментально отрубился.

***

Подъём вышел пакостным, горло саднило, нос забит, и глаза еле разлепил. Простуда во всей своей красе…

Новый приступ кашля оставил кровавые следы на укрывающих меня тряпках сразу по пробуждению. Поднявшись, я наглотался таблеток, запил водой из фляги и пошёл отскребать вещи от схватившейся плёнки из медицинского геля.

Судя по часам в интерфейсе, проспал я ни много ни мало четыре часа. Пасмурный полдень над мёртвым городом слегка утихомирил непогоду, придержал ливень, оставив лишь моросящую водяную пыль.

ИскИна беспокоило моё состояние, он поторапливал меня с походом в Башню, а я лишь отмахивался. Что толку от слов, я и так знал, что добром промедление не кончится. Взять хотя бы простуду, она ведь вполне может стать той соломинкой, которая переломит хребет верблюду по имени Найд.

В клинике было всё так же тихо и мирно. Никаких мокрых следов на полу, кроме моих собственных. Никто не пришёл на запах, никто не караулил на выходе из операционной.

Первоначально я хотел сразу же двинуться обратно, но мысли о зоне нестабильности и странном трупе не отпускали. Загадочный символ солнца с шестерёнкой в центре никак не хотел пойти прочь и пробуждал во мне любопытство. Я пообещал себе, что задержусь максимум на половину часа, и снова полез исследовать помещения.

Первые три на очереди находками не порадовали. А вот ближе к зоне нестабильности открылась интересная картина. «Зона нестабильности» оказалась рукотворной, если это нечто вообще можно было назвать той самой зоной.

Проломленный потолок этажа конусом застывшего бетона закручивался к полу и в полуметре от него замирал. Ровно над непонятным устройством, округлым, с кучей ромбовидных граней, каждая из которых была отдельным сегментом сложной мозаики.

Сама по себе штуковина была небольшой, сантиметров пятнадцать в диаметре. На каждом многоугольнике мозаики, покрывающей его поверхность, едва-едва светились голубоватые руны.