Поступь потерянных душ V: Адепт

Некогда прекрасная рука, которой я так восхищался, трансформировалась во что-то хищное и тоже дымила. Оружие последнего шанса, вот чем оказалась эта конечность в числе прочего. Но его тепло всё ещё светилось, а значит жив и умирать пока не собирается.

Прародитель туманной охоты разочарованно заурчал. Он почти покинул меня, почти лишил своих сил, но всё ещё был здесь. Я чувствовал, как он ненавидит меня за слабость и ещё сильнее ненавидит Тиза за то, что он позволил слабому выжить.

Мне надоело всё контролировать.

Контролировать собственный разум, балансируя на грани провала в звериную ипостась. Надоело удерживать себя в сознании, когда любой другой уже бы закрыл глаза и забылся в несущем спокойствие обмороке.

Вслед за этими мыслями внутри шевельнулся туманный охотник, он чувствовал себя не лучше. Побитый щенок, потерпевший безоговорочное поражение. Дитя разлома, чей хозяин брезгливо взирал откуда-то издалека, презирая нас за слабость.

Обоим отражениям моего рассудка надоело это терпеть.

Щенок зарычал где-то внутри разума, человек зарычал с ним в унисон. Зверь постарался поднять голову, человек протянул руки и кое-как расцепил смятые застежки шлема, чтобы затем стянуть его с головы.

На перчатках осталась кровь, где-то среди волос есть пара рассечений, перепачкавших всю голову и лицо. Вокруг воняло химией и гарью, но всё равно дышать полной грудью, после забитого кровью фильтра, было приятно.

Зверь поднимался на дрожащие лапы. Человек, словно его отражение, поднялся на четвереньки, а затем и встал на ноги, опираясь на колонну, о которую синтетик чуть не размозжил мою голову.

Мысли путались, ворох противоречивых ощущений вселял страх. Казалось, что ещё немного, и я потеряюсь среди образов и чувств, сойду с ума, провалившись в хаос между двух личностей. Решение, как избежать сумасшествия нашлось, как только я поднял взгляд и снова натолкнулся им на поверженного Тизом синтетика.

Киборг был повреждён критично, в этом не было никаких сомнений. Не знаю, что там в нём повредил Тиз, но контроль над кибернетическим телом был утрачен.

Живучести ему было не занимать, и потому его движения напоминали затяжную агонию. Скрежет механических пальцев по развороченной грудной пластине, расслабление, падение руки наземь, рывок, словно от удара током, новый скрежет пальцев по пластине возле раны… И так до бесконечности.

Враг лежал в каких-то пяти шагах, без конца подёргивающийся, шипящий приводами и компенсаторами нагрузки.