Церковные Соборы в позднеантичной Италии (с хрестоматией)

102; BNF. Lat. 3848 A. F. 134 v.; CTh. XVI, 4, 2.]. Хотя закон, по мнению Е. Ману-Нортье, первоначально преследовал цель оградить единство империи от вероучительных смут, сотрясавших общество почти весь IV в.[123 - Magnou-Nortier E. Op. cit. P. 186.], тот факт, что данный закон оказался в Квеснеллиане, может косвенно свидетельствовать о стремлении сохранить тот внешний политический нейтралитет между доминировавшей в Италии в VI в. Кафолической Церковью и остготским арианством. Вероятно, на основании анализа актов италийских Соборов начала VI в.

можно говорить о том, что при Теодорихе этот нейтралитет был действительной реальностью (для сравнения стоит вспомнить ту борьбу между православными епископами северной Италии и арианами, которая началась в конце столетия при лангобардах). Впрочем, это лишь предположение, так как упомянутый закон логически завершали две конституции из Кодекса Феодосия, включенные в Квеснеллиану, которые представляли собой законы, направленные именно против еретиков. Один из них – закон Валентиниана, Грациана и Феодосия от 10 января 381 г. , адресованный префекту претория Евтропию, который в свое время обеспечивал государственной поддержкой проведение антиарианских Аквилейского и Константинопольского Соборов, прямо запрещал предоставлять места для совершения служб последователям Фотина Сирмийского, собственно арианам и аномеям и провозглашал обязательность исповедания никейского вероопределения[124 - Ms. BNF. Lat. 3848 A. Loc. cit.; CTh. XVI, 5, 6.]. Данный очень ригористический закон в условиях Италии VI в. , конечно же, нуждался в существенных комментариях, тем более, что никаких серьезных общин у фотиниан или аномеев тогда уже не существовало. Однако Квеснеллиана не предоставляет закону никаких глосс или схолий. Второй закон был более актуальным для эпохи, современной составлению Квеснеллианы, и представлял собой постановление Феодосия II и Валентиниана, адресованное префекту Рима Фаусту летом 425 г., запрещавшее внутри Рима исповедывать еретические и схизматические учения манихеев и математиков, то есть был направлен против магии и астрологии. По мнению Е. Ману-Нортье, данный закон юридически обосновывал традицию, в контексте которой антиеретическим санкциям подлежал тот, кто разорвет общение с Римским епископом[125 - Magnou-Nortier E. Op. cit. p. 287.]; в связи с этим становится понятным, почему подобный закон оказался в Квеснеллиане: именно он обосновывал в тот момент в пределах Италии церковное главенство Римского епископа.