Треск Цепей I: Отражение

Зазвенев, выпал из руки топор, а освободившейся рукой я схватился за голову. Сильнейшее ментальное воздействие ударило по моему разуму чудовищным тараном. Казалось, начни я разговор, поддайся на уговоры, и мучения закончатся. Но я лишь сильней стиснул зубы, не желая идти на поводу у запертого монстра.

– Разреши поговорить с тобой, раскрой уста, приветствуй меня, как я приветствую тебя, не бойся. Вместе мы выберем для тебя достойную награду. Чего ты хочешь? Золота? Повелевать смертными или немёртвыми? Сам выбери награду, прими мои дары.

Отпусти страх, приветствуй меня, как я приветствую тебя. Разреши поговорить, выбери награ....

Снова и снова одно и то же. Слова и давление, призванные заставить согласиться, ответить, заговорить. И тогда…

Разомкнёт уста молчащий.

Распахнёт врата для мглы.

Теперь я понял. Разомкни уста молчащий, распахни врата для мглы. Не зря эта мерзость принуждает меня заговорить с ней, ох, не зря! Сулит золотые горы, власть, силу и раскрытие тайн.

Вот только я не местный деревенщина. Насрать мне на тайны и бабло – я старатель! Тот, кто прокладывает тропы для живых в городе мёртвых!

Скупые капли крови пали на пол, это давление скакнуло, из носа потекла юшка. Подняв полные ненависти и покрасневшие глаза на урода, что пытался взломать мою голову, я показательно растянул губы в злой усмешке и повёл головой из стороны в сторону в отрицательном жесте. Как бы говоря – хрен тебе!

Удивительно, но именно этот простой жест возымел действие.

Тварь, всё это время висящая в неподвижности, вдруг шевельнулась, а оглушающий и визжащий голос в моей голове – стих.

Из яда, что кипел под ногами демонического монстра, возникли десятки обожжённых рук, хватающих его за ноги. Безмолвный демон не пытался сопротивляться, позволил утянуть себя обратно в кислотную пучину. Сгинул там, откуда явился, напоследок дав мне почувствовать свою ненависть, от ментального ощущения которой у меня зашевелились волосы.

Всего через два десятка секунд от происходящего в центральном круге не осталось и следа. Всё тот же камень, всё те же письмена на нём. Ни кислоты, ни ядовитой вони. Даже табличка, на которой ранее голубоватое пламя выжигало предсказания, опустела. Факелы, что горели по периметру зала, заискрили и перестали гореть синим пламенем, сменив свой цвет на обычный.

Скрежет за спиной заставил резко развернуться, но никто не стремился на меня напасть.