Слишком живые звёзды 2

Возможности для…

Кто-то открыл дверь магазина и вошёл внутрь.

Джонни замер, так и оставшись стоять в свете двух фонарей. По кафелю ступали чьи-то тяжёлые ботинки, а за ними ещё одни, а за теми – ещё. И прежде чем Джонни сообразил, что стоит в единственном освещённом участке всего магазина, в проходе показался тёмный силуэт. Руки инстинктивно поднялись вверх, когда глаза заметили очертания автомата. Силуэт приближался и уже почти дошёл до Влады, лежащей на полу, когда Джонни уловил за спиной чужое дыхание. Он резко развернулся, и тут же приклад врезался в череп, заставив всё тело с грохотом пасть вниз.

Глава 3

Чистилище

Ему снилась боль.

Она обволакивала тело и заполняла мышцы горячим металлом, что разливался по всему телу. Солнце подпаливало кожу, уже начавшую дымиться. Егор чувствовал, как под ней плавятся кости. Чувствовал, как зубы проваливаются в дёсны, но тем не менее продолжал копать. Лопата впивалась в землю и отбрасывала её прочь, вырывая огромную яму, которой предстояло стать могилой.

Могилой для его мёртвых родителей.

Пот скатывался по мышцам Егора. Воздух над ними раскалялся, земля под ногами чернела, и всё вокруг Егора пылала в пожаре. Чистое голубое небо медленно опускалось вниз, грозясь размазать об землю каждого, кого встретит. И тишина… она давила больше всего. Её молчание сводило с ума, а кровь в висках заставляло течь громче, быстрее. Движение любого сустава оглушало, но не могло переплюнуть тишину, которую так хотелось нарушить криком! Так захотелось взвыть в небо и бросить лопату! Да так, чтобы та сломалась на две части! Егор не хотел держать её в руках! Он пытался расцепить пальцы, перестать рыть могилу родителям, но лопата будто вгрызлась в кисти и не желала их отпускать.

Окружавшие дома становились всё ближе друг к другу, а тёмные окна – окна, в которых теперь никто никогда не зажжёт свет – молча смотрели на раздетого по пояс парня (мальчика, конечно же, мальчика), выкапывающего могилу в дворовой клумбе – среди цветов, среди красоты.

Егор рыдал, но не чувствовал на щеках слёз, потому что всю их поверхность покрывали капли стекающего пота. Всхлипы тонули в горячем воздухе, а иногда и вовсе застревали в горле, не вырываясь наружу. Яма увеличивалась с каждой секундой, минутой, часом – дно утопало во тьме, будто бы шепчущей: «Пади в меня». Лопата нагревалась, раскалялась в руках, но пальцы никак не могли отпустить её. В какой-то момент Егор прижал её ногой к земле и начал отдирать кисти.