Поступь потерянных душ I: Найдёныш

Порождённый энергией ЭМУ и преобразованный парамагнитной пластиной в импульс, заряд искривил воздух, выгнул прутья решетки, через которую я стрелял, и обрушился на проём.

Остатки двери вместе с мутантом утонули в облаке пыли и осколков. Импульс, пройдя через его тело, ударил в стену, расшвыривая куски бетона и отделки в стороны. Кем бы ни было это существо, его шансы выжить при подобном раскладе равнялись нулю.

Упавший за порог «медик» завозился, так как импульс без вреда прошел над ним. Завыла безгубая пасть, ощерившись в страшном безумном оскале.

Абсолютно чёрные глаза уставились на меня. Затем его ноги невероятным образом надломились, выгнулись и, подобно двум пружинам, толкнули тело вперёд.

Новый выстрел из импульсника и удар туши об остатки решетки сплелись воедино. Металлическая конструкция первой приняла на себя удар и адской дробилкой пронеслась через тело мутанта, уволакивая его за собой. Воздух до краёв наполнился пылью. Видимость упала практически до нуля.

Мелькнувший в коридоре силуэт заставил меня снова нажать на спуск.

Уши окончательно заложило от грохота. Было непонятно, попал я или нет. В любом случае, твари оказались умнее и быстрее, чем я думал. Даже «медик», выглядевший в первые секунды после пробуждения неуклюжим, обернулся тем еще прыгуном, правда, ненадолго.

Что до их ума, то в помещение они больше не лезли, даже на линии огня не показывались. А ведь монстров поблизости должно быть как минимум двое. Тот урод с руками-шлангами и пациент с изменившимся туловищем, покрытый склизкими складками.

Слух потихоньку отпускало, и то, что я услышал, мне очень не понравилось. Те твари перед дверьми и зверь из шахты оказались не единственными жителями этажа. Разноголосый вой, шипение, визги… Близкие и очень далёкие, они говорили о том, что за перегородками пробудились новые, не встреченные мной во время блужданий по этажу мутанты. И, судя по всему, моих сил, чтобы отбиться от них, не хватит.

Где-то на поверхности, незадолго до боя на пункте охраны…

Деду было чуть за сорок, но эта грёма, или, как её по-модному звала молодёжь, «позывной» прилипла к нему намертво.

Хотя удивляться в принципе было нечему. Он выглядел гораздо старше своего возраста: высохший, морщинистый, рано полысевший, с крепкими кистями-лопатами. Что, впрочем, не мешало ему быть одним из лучших старателей мёртвого города, как теперь всякий называл людей, не боящихся по своей воле уходить в глубокие рейды.

В этот раз ходка была непростой.