Джексонвилль – город любви

Эта улыбка не осталась незамеченной ни для Аллы Леонидовны, ни для Кормыченко.

Когда они попрощались с Пинчуками и направились в сторону аляповатого здания вокзала, Алла ядовито прошипела Кольцову:

– Так ты с этой нимфеткой в августе на "Бригантине" развлекался?

– Ты опять за своё? – Федор Петрович резко отвернулся от Аллы, взял Кормыченко под локоть и, ускорив шаг, увлек его вперед за собой, оставляя жену с сыном позади.

Неожиданно для Кольцова, Василий Григорьевич состроил серьезную мину и тихо забурчал:

– Нэдобра дивка, лыха, дывысь Фэдир! А про братца ее и говорить нечего, предупреждал же я тебя тогда про эту "Бригантину" чертову, будь она неладна! Или ты про Пинчука-старшего не помнишь? Да ты ведь когда пьяный – дурак, попробуй тебя удержи! – махнул он рукой, – Ничего, поговорим еще про Пинчуковы художества.

А девка – дрянь!

– Какого же ты хера Игнату ее сватаешь?

– Ей хлопец твой до жопы, раз в клуб съездят и вся любовь! Ты за собой смотри – она же, сучка, в твоем институте учится.

Вцепится – от штанов не отдерешь!

– Подурели вы все здесь на сексуальной почве, что ли?! – сказал Кольцов недовольно, ведь девушка ему действительно понравилась, – Блюстители нравственности, на мою голову!

Они вошли внутрь вокзала. В полупустом гулком фойе внимание к себе сразу привлекли две колоритные группы: одна – цыганский табор, раскинувшийся на банкетках для ожидающих, другая – импровизированная панель у входа в вокзальный буфет. Она состояла из нескольких замызганных девчушек пятнадцати-шестнадцати лет и молодого паренька, наверное, сутенера, который явно сговаривался о цене с лохматым кавказцем в рыжей дубленке.

Кормыченко сразу решил показать себя хозяином города. Когда со стороны пригородных касс, как по мановению волшебной палочки, показался объединенный патруль, Василий Григорьевич, жестом подозвав растерянного командира, пробасил:

– Что это за безобразие у тебя делается? Лицо города, понимаешь, а ты тут цыган со шлюхами развел!

– Виноват, Василий Григорьевич! – выпалил испуганно старший лейтенант, а патруль, разделившись, уже начал выполнять недвусмысленное указание председателя горисполкома.

Привычные цыгане почти не пошевелились и дружно гортанно загалдев, принялись выяснять отношения с ментами. Солдатикам же, которые охотно рванули к малолетним проституткам, к их явному неудовольствию, достались только мальчишка-сутенер и сластолюбивый нацмен. Несовершеннолетние жрицы любви с писком разбежались кто-куда.