Психотомия

Они вне социальных паритетов, и не несут ответственности за свои действия перед этим «планктоном». И то, что Гении, как правило, не несут и моральной ответственности, так же очевидно, достаточно проанализировать некоторые жизни таковых. И кто способен им указать на счастье, коим упивается большинство? У них своё счастье, отличное от счастья этого большинства, и они готовы следовать только ему. Пусть оно, словно кровь с молоком, словно лёд и пламя – но оно их счастье, и они дорожат им, не взирая ни на что.

Но способны ли эти «Великие отшельники» научить жить людей? Вопрос – непраздный. Ибо это как раз то, к чему расположены, и на что надеются многие обывательские головы. Они полагают, что именно здесь можно почерпнуть опыт, и найти те направления, и те установки, которые должны привести их к пенатам настоящего счастья, и дать им то, о чём они без конца думают, и о чём мечтают. Но им не найти здесь того «философского камня», что превратит их плевела в зёрна, а патоку в золото.

Не имеющий в своём доме печь, может согреться только подпрыгиванием и отжиманием от пола. Человек может получить только то, что уже имеет. Всё привнесённое – чуждо, и не имеет того повсеместного зерна, что непременно должно всходить на всякой почве. Здесь привитая к древу чуждая веточка, никогда не даст плоды.

Счастье обывателя, счастье морального человека, и счастье гения – живут на разных островах. И переплыть океан, разделяющий их, конечно можно, но жизнь одного, на острове другого, будет – каторгой.

Смотреть пристально в собственное сердце, найти там всё, что действительно тебе нужно, чего ты на самом деле хочешь, – самая нелёгкая из всех задача, ставящихся человеком пред собой. Она потребует каждодневной продолжительной работы. Но это того стоит.

Антропогенность всего мироздания

Что нас убеждает в том, что мир сам по себе существует, и имеет свою волю?

Что нас убеждает, что жизнь нам дана кем-то, и кем-то забирается?

В чём тайна доминанты жизни и мира над нами, над нашим бытием, и нашим существом?

Наша неумолимая, не разрушаемая ничем убеждённость, что внешний мир существует, причём существует он именно в том виде, каком представляется нам, что мы живём в выстроенном кем-то доме, и наши возможности ограниченны лишь обустройством его, для своего комфортного бытия, обеспечивается только нашей верой.