Действительность. Том 1

Упрощённо: Как вода превращается в лёд, камень – в лаву…, всевозможные кристаллы – в гибкое, хаотичное, или твёрдое, организованное состояние, что, при появлении необходимых благоприятных условий, начинают расти, продуцируя, и умножая собственное тело…, или, как материя металла, под воздействием механического движения, превращается в нечто сверхтонкое,своеобразно упорядоченное,определённо организованное, и сверх агрессивное, и мобильное, – в магнитное поле…, так и «живая ткань», – суть необходимая последовательная трансформация «неживого мира»…, и её появление, обусловлено стечением обстоятельств, возникновением тех условий, при которых она – не могла не появиться!

Это банальная, очевидная консологема, но она, является также, и фундаментом для осмысления жизни, и в не традиционном поле осознанности.

И вот, собственно, к чему я…

Как было отмечено выше, совершенно невозможно появление из определённой материи, чего-то совершенно чужеродного, чего-то – вне его существенности, или сверх его существенности.

«Живая ткань», это естественная последовательность перевоплощения грубой, инертной, и хаотической формы материи, в относительно агрессивную, гибкую, и упорядоченную, на определённый лад.

Её доминанта, – в синтезе противостоящих друг другу, грубых, инертных форм материи, с агрессивными, и мобильными формами, той же, материи. А главное, это её особенная, «палеокинезная упорядоченность».

По большому счёту, все её свойства, не выходят за рамки общих свойств всякого вида материи, принадлежащего нашему феноменальному миру.

Если только ты сам, не причисляешь эти свойства, – к сверхъестественным, и чудесным. Наше отношение к «живой ткани», как к чему-то «сверх сущему», чему-то «над всем», это лишь вопрос восторженности её возможностями, и её способностями. Благодаря, в частности, её невероятной гибкости, агрессивности, и мобильности, её сверх упорядоченности, и сохранению системности, – вызывающих, полную уверенность, даже в произволе, как в чём-то действительно реально возможном, и существующем в природе.

Уверенность, впитавшаяся нам в кровь, черпающая свои силы, не столько в восторге её возможностями, сколько в убеждённости, в отсутствии таковых, – у «посторонних», чужеродных субстанций, не имеющих подобных возможностей, и обозначаемых нами, как «неживые системы», или «неодушевлённые предметы».