Действительность. Том 1

И в продолжении концепции, при оценке различных воззрений, касающихся этой запредельной страны, я с полной уверенностью могу утверждать, что всякое воззрение, каким бы оно не казалось фантасмагорическим, имеет право на существование. И всякое воззрение, как бы оно не касалось, своей «сферой», других воззрений, (а по большому счёту, иных миров), всё же, навсегда останется единственным, и неповторимым мировоззрением.

И те глубокие истины, которые прячутся здесь, между строк, (а по-настоящему глубокие истины, живут только между строк), могут быть замечены, и рассмотрены, только близкими, по характерной структуризации, разумами, со схожей душевной модуляцией волновой специфичности, и близкого фокуса, воззренческого поля обзорности.

А попросту сказать, индивидуального моделирования, и последующей ощущаемости собственного, продуцируемого разумом, мироздания. И совершенно не видны, не замечаемы, и не идентифицируемы, разумами чужеродными. Пусть, эти разумы и будут, более гармоничны, сильны, и глубоки, в своих умозрениях.

В своём изложении, чувствуя пламенный холод близкой бездны, я, где-то неосознанно, а где-то и намеренно, делал отступления, от уходящих в запределье, векторов своего созерцания. Ведь если, «глубина вообще», – не имеет дна, то глубина моего воззрения, его состоятельная возможность, имеет свой предел. И когда ты подходишь слишком близко, к этому «бездонному колодцу», необходимо отступить, чтобы не свалиться «в бездну беспредельного».

Этот «колодец», подобно «чёрной дыре галактики», со своим «горизонтом событий», стоит посредине нашего умозрения, и воображения, зияя бездонным зевом запределья, окаймлённым смыслом…, и мы, будто планеты солнечной системы, обречены кружить вокруг него, боясь упасть, и стремясь прочь, и в то же время, сохраняя надежду, когда-нибудь окунуться, в эту пламенеющую преисподнюю!

Мы ищем в этом мире, самую сердцевину, самую общую, – главную его суть. Но, по большому счёту, как бы мы далеко не заходили, в своём познании, каждому из нас, суждено, лишь ходить вокруг, этого «бездонного колодца», но нам никогда не испить из него, ни единого глотка…

Можно сказать, несколько иначе.

В метафизическом контексте осмысления, ища истинную суть мира, в нашей обыденной действительности, мы, словно паломники на хадже, в Мекке, обходящие вокруг Кааба, ходим вокруг «колодца собственного познания», стараясь подойти к его сути, как можно ближе.