Действительность. Том 2

Сама же кривая отображает состояние нашей воли, как в целом, так и периферийно, в разные промежутки времени.

Хотите формулу абсолютного счастья? Эта парабола должна быть ровной, без всплесков, – окончательный полный штиль. Но, так как это означало бы анабиоз воли, возможный только в смерти, то при жизни, она не может быть абсолютно ровной, – просто физически. И наше счастье, всегда лишь относительное

счастье.

Оно должно выглядеть примерно так: Ровные сбалансированные подъёмы, и соответствующие им спады.

Затяжка в любом из направлений приводит к разбалансированию и как следствие к страданию. На схеме это показано векторами внутри параболы. Эти затяжки происходят в результате, условно говоря, преобладания «центробежных сил», имеющих своё место в сущностных лабиринтах нашей воли, над «центростремительными», черпающими свои парадоксальные лейтмотивы из общего котла мироздания. Образ волновой параболы нашей сущности, как чувствуемая нами квинтэссенция мироздания, как отражение волновой парадигмы всей окружающей нас действительности, находит своё влияние во всём, что принадлежит этому миру, и прежде всего, воплощается в наших аффектациях, как наиболее ощущаемых транскрипциях волновой поверхности всего нашего бытия. Мы существует в волновой агрегатности мироздания, и вся наша существенность подвластна этому сущностному пантеону.

И всё это было бы слишком просто, ибо скорее всего поддавалось бы, в конце концов, нашему стремлению к собственной организованности и приведению собственной душевной организации к абсолютному балансу, в котором мы нашли бы своё счастье.

Но дело в том, что ровное сбалансированное движение нашей воли достаточно длительное время, как я упоминал в начале этого параграфа, вызывает в ней привыкание, и как следствие, – «страдание от соприкосновения с пустотой», (так как пустота и есть абсолютный баланс сил). – То, что называется скукой. И наша воля начинает «ёрзать», она сама вызывает дисбаланс, чтобы выйти из этого своеобразного относительного «анабиоза», начинающего всё больше мучить её. И эту схему можно приложить к любым проявлениям нашей воли без исключений. Воля всегда и всюду жаждет чувствовать себя, чувствовать, что она живёт, что она существует. И хотя это по необходимости сопряжено всегда со страданием, но если она перестаёт себя ощущать, то начинает паниковать и стремится выйти из этого состояния любыми путями. И здесь, с силу контрастности, её не пугают уже никакие перспективы страдания.