Я и Мастер, кофейные диалоги

Уютное молчание могло длиться бесконечно, так они дышали, трепетно прислушиваясь к другу, но идиллия не была постоянной, иногда человек был болтлив. Периодами он отделялся в свою человечность и терял Мастера из виду, из ощущений и даже из сновидений.

Глава 8. Сновидения

А сновидения были особой темой, они проявляли себя ярко, хотя и не запоминались детально. Иногда снилась бесконечная уборка мусора. А несколько последних месяцев сновидения были похожи на зачищение хвостов. Один и тот же эпизод повторялся целую ночь или даже несколько ночей и в нём, независимо от направленности сюжета, происходит одинаковое действие: исправляется, далее сравнивается и снова исправляется.

Как если бы написанные истории нужно было бы идеально отшлифовать, не то что улучшить до идеала, а из каждого малейшего опыта взять мудрость а боль и печаль растворить до полного исчезновения. Снились не только необычные сновидения, но и реально прожитые истории, которые Штирли частично, или же очень хорошо, помнила. Вся её жизнь проходила такую чистку в процессе сна. Просыпаясь она лишь удивлялась многосерийности. Каждая серия, достигая счастливого финала, завершала свой цикл и прекращала появляться сновидением по ночам.

Счастье чувствовалось очень конкретно – полное удовлетворение и никаких сожалений о былом, никаких угрызений совести и проработки в памяти о прошлом. Трансформация случалась ночью в процессе сна, чем серьёзно облегчала дневную жизнь женщины. Она проходила период мудронизации (новое словечко изобрела Штирли) её веселил процесс словообразования, он разрушал привычные шаблоны и расширял возможности.

Эффект мудронизации проявлялся в жизни незамедлительно. Эмоциональная вспыльчивость погасла, но всё же оставались ситуации, способные вогнать в эмоцию, они (и ситуации и эмоции) быстро блекли не оставляя ни печали ни сожалений. Стирались временные рамки: мозг точно не мог определить произошло ли событие вчера или чуть ранее. Причина была и в мудрости и в более широком, не ограниченном, восприятии (помнились не только травмирующие моменты, их практически не было).

Основным дневным воспоминанием стало чувство прожитости, когда каждая капля опыта ощущалась настолько глубоко и объёмно, что нельзя было отделить событие от события. Будто ты пил все время воду, потом перешёл на медовый напиток и в итоге пьёшь мёд. Разница – разительна. Так глубоко сладко (иногда горько) и всегда объёмно ощущалась жизнь.

Глава 9.