Экономика Иосифа Сталина. Поле и люди

тонн в эти годы, которыми и «компенсировал» недостающие 40 млн. тонн зерновых – увы ему, в 1942 и 1943 годах в СССР было собрано 34 и 32 млн. тонн картофеля соответственно; наибольший урожай картофеля в СССР в 1930—1950-е годы зафиксирован в 1940 году 74 млн. тонн, вообще уникальному по своим условиям для агропроизводства. Такие же природные условия зафиксированы были только в 1913 и 1938 годах – в 1913 году было собрано 72 млн. тонн картофеля.

…Остаётся признать только одно: Чрезвычайные Государственные Резервы, заложенные в период 1938—1940 годов БЫЛИ НА ПОРЯДОК ВЫШЕ всех справок и «исчислений», заявленных на внимание общества.

И просматривая статистику урожаев 1942—1945 годов, находившихся в пределах 30—46 млн. тонн зерна, следует далее признать, что страна жила ими по меньшей мере до осени 1944 года, а принимая во внимание странное утверждение авторов сводного труда «История РосГосРезервов (Россия – СССР)», что в 1945 году они «не только не уменьшились, но и вдвое превосходили по ряду позиций довоенные», установить их присутствие в локализации последствий самого страшного неурожая на Европейском континенте в 20-м веке, неурожая 1946—1947 годов, отодвинувший отмену нормирования продовольствия в СССР до 1948 года, а в Великобритании до 1952—54 гг. НО ЭТО БЫЛ ПЕРВЫЙ НЕУРОЖАЙ В РОССИИ-ЕВРАЗИИ БЕЗ ГОЛОДНЫХ СМЕРТЕЙ!

…Отбрасывая все предположения о «маннах небесных» для большевиков, и западных «ленд-лизах» для русских следует признать, что вся эпоха 1941—1947 годов держалась и опиралась на плечи ГИГАНТСКОГО ЗАДЕЛА довоенных 3,5 лет ТРЕТЬЕЙ ПЯТИЛЕТКИ!

СССР не стал сверхдержавой в 1942 году по итогам 3-й пятилетки, но за три с половиной года она подняла его на такой уровень, что победив фашизм в Европе в 1945 году, отказавшись от «плана Маршалла» и обеспечив продовольствием союзников в 1946—47 годах, он уже неудержимо восходил на эту планетарную высоту, что не утратилась и ныне!

…Эти материалы заставили меня ещё раз обратиться к теме работы 1998 года «Дилемма Кутузова-Сталина», ставшей основой монографии «Русская война: Дилемма Кутузова-Сталина», где я несколько опрометчиво легковесно отнёсся к плану «Барбаросса» в той его части, где с военно-географической точки зрения сроки нападения на СССР «совершенно пагубно» для немецкой военной кампании 1941 года были перенесены с 10—15 мая на 21—22 июня, всецело относя это к военно-политической прозорливости действий И.

В.